Меню

Почему не был потушен пожар

Почему российские огнеборцы не хотят возглавлять тушение пожаров

Австралийские пожарные осенью выпустили свой традиционный «горячий» календарь на 2020 год: на фотографиях полуобнаженные красавцы позируют с щенками, котятами, кенгуру, коалами и другими местными животными в поддержку дикой природы. В этом году к ним присоединились коллеги из Франции и Германии. Возможно, кто-то не прочь увидеть среди них и российских огнеборцев, но у них сейчас другие заботы: в России возбуждено, ведется или недавно закрыто около 17 судебных процессов против руководителей тушения пожаров. Представители пожарной охраны считают обвинения против своих коллег необоснованными и сетуют на то, что по сравнению с другими громкими судебными процессами общественность не требует справедливости под лозунгами «я/мы пожарные».

Как система выстроилась против простых пожарных? Почему они оказались беззащитными «крайними» перед законом и почему эти судебные процессы подрывают безопасность государства? Своим мнением с Федеральным агентством новостейподелились ветераны, независимые эксперты и действующие сотрудники пожарной охраны.

«У меня есть мечта: чтобы на пару дней из жизни ребят и девочек внутри Садового кольца исчезли пожарные, врачи и полицейские. Ибо исчезновение на несколько дней актера Устинова нанесет только душевные травмы, а вот исчезновение начальника караула Пупкина вместе с караулом — травмы реальные, а может, даже и смерть», — говорит пожарный Михаил (фамилия не называется по просьбе собеседника ФАН).

Вообще-то люди его профессии редко жалуются публично — обсуждают проблемы внутри сообщества, сор из своей избы не выносят, да и погоны обязывают не болтать. Поэтому, когда пожарные заговаривают о своих бедах публично, это значит — наболело.

Дело Ширлина и пожар на Амурской улице

В Москве уже несколько месяцев судят Дмитрия Ширлина и Сергея Барсукова: в 2016 году они руководили тушением пожара на Амурской улице. Прогоревшая крыша складского помещения обрушилась под пожарными, погибло восемь человек, в том числе опытные огнеборцы: начальник службы пожаротушения полковник Александр Юрчиков, майор Алексей Акимов и капитан Роман Георгиев. По версии следствия, Ширлин и Барсуков неверно оценили обстановку на объекте в 4000 кв. м, неправильно рассчитали стойкость конструкции комплекса и «небрежно отнеслись к своим обязанностям». Если офицерам вынесут обвинительный приговор, то каждый пожарный России должен написать заявление и уволиться, считает пожарный эксперт Геннадий Шагин.

«Смотрите, Дмитрий Ширлин — выпускник петербургского института пожарной безопасности, окончил с отличием. Прошел путь от лейтенанта до полковника, везде, на каждой своей должности, был хорош, — отзывается о коллеге Шагин. — Его бросали «исправлять ошибки» — и ведь исправлял. Он жил этой службой, талантливо шел вверх по служебной лестнице, достиг уровня руководителя — и немалого масштаба. Он лучший из лучших службы пожаротушения Москвы — самого многочисленного гарнизона Европы. Он мозг пожарной охраны.

На пожаре Дмитрий сделал все ровно так, как его учили. Если сейчас мы судим лучшего, вменяем ему халатность, это означает, что остальные российские пожарные и вовсе несостоятельны, а наша система образования не доучивает людей. Тогда стоит разогнать всю пожарную охрану и набрать новую».

По мнению нашего собеседника, это обвинение создает образ «нерадивых российских пожарных» и возвращает имидж пожарной службы во времена царской России, когда в охране работали солдаты, калеки и убогие; пожарный считался низом общества, и, по поверью, у него даже жены красивой быть не могло. Куда уж там до австралийских красавцев из календаря.

«Система меня предала»

«Если бы я сейчас был молодым — уволился бы, раз так государство ко мне и моим коллегам относится», — комментирует дело на Амурской улице Александр Подгрушный.

В пожарном деле он с 1977 года, в последние годы выступает пожарным экспертом в судах по преследованию пожарных. Все началось с пожара в РУДН 2003 года, вспоминает он, но тогда огнеборцев оправдали.

«У нас был устав пожарной охраны, а в нем фраза, которой мы уходили от всех бед: «Устав определяет общие основы тушения пожара, а при разборе ситуаций учитывался опыт и целесообразность принятия решений», — рассказывает Подгрушный. — Кроме того, мы были в составе МВД, и ни у кого даже мысли не было судить пожарных. А сейчас до нас дошла чья-то кабинетная борьба, и простые пожарные оказались под прицелом судебной системы. Я только в этом году «отбил» пять дел с помощью экспертиз.

А потом случился этот суд по делу на Амурской… Губят наших ребят и всю пожарную охрану. Ширлин так и сказал мне: «Система меня предала». Вижу, как жизнь у него в глазах угасает. А за что? Он человек, рожденный спасать и руководить, мужчина в полном расцвете сил. Он и сейчас мог бы кого-то спасать, но на его место пришли люди, которым еще лет восемь расти до его уровня, а ему к работе больше не вернуться».

Ширлина и Барсукова губят диванная экспертиза и несуществующие нормы, а обвинение пестрит размытыми формулировками, считает Александр Подгрушный.

«Тут сказано, что они должны были обеспечить безопасные условия труда, — зачитывает он текст обвинения. — Это как вы на пожаре их обеспечите, интересно, как можно так формулировать? Или «небрежно относился к своим обязанностям» — это как можно оценить? Или «не рассчитал предельную стойкость конструкции» — так она проверяется определенными испытаниями, для нас такой нормы не существует. Не было никакой информации о пределе информации об износостойкости, потому и игнорировать ее Ширлин не мог.

А вот «допустил скопление людей». Да покажите мне норму, как это надо на пожаре распределить людей, чтобы не допустить скопления, нет такой нормы! На крыше работали опытные пожарные со стажем, неужели они не ушли бы, если бы была опасность для жизни? Да совершенно точно ушли бы, но там явно был форс-мажор».

По словам собеседника ФАН, НИПО провел экспертизу, которая подтвердила наличие вспышки во время пожара и микровзрыва, только в процессе следствия ее «задвинули» и рассматривать не стали. Кроме того, складское помещение на Амурской улице оказалось потенциально опасным — на нем хранился аммиак, только вот пожарным об этом на выезде ничего не сказали, и они приехали тушить его как рядовой объект. Тепловизор показывал допустимую температуру, и трагического развития событий не могли предположить ни те, под кем вскоре обрушилась крыша, ни руководители тушения.

Геннадия Шагина также возмущают обвинения столь опытных руководителей тушения пожаров в халатности и непрофессионализме.

«Невозможно говорить, что на крышу людей загнали как пушечное мясо, — комментирует он. — Там работали полковники, капитаны, старшие прапорщики, оперативный дежурный отряда, специалисты управления пожаротушения — все понимали, чем грозит ситуация. Что Ширлин сделал не так и теперь следствие считает, будто именно он виноват?

Почему не рассматривается вина должностного лица — хозяина объекта? Или тех, кто реконструировал здание? Кто принимал материалы для строительства? Почему эти люди не несут ответственность за сам пожар? Что касается экспертизы, которая приводится на суде, могу сказать, что ее делал человек, далекий от пожарной охраны. Похоже, он знает максимум, что пожарная машина красного цвета, а огонь — горячий».

«Не спасли, значит, виноваты»

Пожарные могут потушить пламя по идеальному сценарию — быстро, окончательно, без жертв и потери собственности, только если до пожара были соблюдены все правила пожаробезопасности, говорит Александр Подгрушный. Но на каждом вызове огнеборцев ждет ящик Пандоры: незаконное хранение опасных веществ, отсутствие пожарных гидрантов, датчиков дыма и систем сигнализации, загроможденные пожарные проходы, припаркованные автомобили, перекрытые пути эвакуации, конструкции из токсичных материалов и еще тысяча и одна беда.

«Нас учили тому, как может быть и как должно быть, но в итоге система пожаротушения в сочетании с судебной превращается в машину по ломке человеческих судеб, — сокрушается Подгрушный. — Попробуй приехать к коммерсанту на объект с проверочной тренировкой — он к себе не пустит. А потом у него пожар — и откуда мы можем знать, как действовать, куда идти?»

С тех пор, как сотрудники пожарной охраны попали в структуру МЧС и под ее же пиар, пожарного превратили в супергероя, который первым придет на помощь, говорит собеседник ФАН. Народ с удовольствием переложил ответственность за пожаробезопасность на спасателей, а сам расслабился.

«Современный пожар развивается за 3-6 минут, — объясняет пожарный Михаил. — От звонка до нашего прибытия на место в городе проходит 10 минут, в селе — 20. В городе даже быстрее — 4-6 минут, но все равно мы прибываем к уже разгоревшемуся пожару. Я бы очень хотел, чтобы у людей что-то сдвинулось и они поняли: в начале пожара все зависит от их правильных действий.

А еще больше — от их предварительной подготовки. У кого дома есть огнетушитель? А датчик дыма? У кого застраховано жилье на случай пожара? Кто объясняет своим детям, как вести себя при пожаре? У кого всегда готовы документы и деньги, чтобы быстро вынести их из квартиры в случае опасности? Нет, зачем — нас же приедут и спасут…»

Читайте также:  Почему много пролактина в крови

А если не спасут, значит, виноваты, такая опасная тенденция в отношении к пожарным наметилась в последние годы. После уже упомянутого пожара в РУДН случилась еще и трагедия в «Хромой лошади», а затем целая серия пожаров, которые стали причислять к «социально значимым».

«Уже тогда было очевидно, что массовая гибель людей на пожарах — следствие системных ошибок и это может выскочить в любой точке на карте России, — говорит Подгрушный. — Но радикальные оргвыводы никто не сделал, изменения в законодательстве стали вялотекущими, из ФЗ-69 ушла статья об ответственности глав субъектов за обеспечение пожарной безопасности в субъекте, потом пошли соглашения субъектов с ФПС о передаче части полномочий в области пожарной безопасности, которые не решили проблем безопасности, но переложили ответственность на плечи МЧС.

В итоге убаюканный пиаром обыватель просто наплевал на правила и нормы пожарной безопасности. Обычным стало явление, когда погорелец берет в руки айфон, снимает действия пожарных отделений, вывешивает в Интернете и подает иск. Таких обвинений и жалоб мне пришлось отбивать десятка три только по Московской области. А мы ни разу не подали встречный иск за нарушение закона о пожарной безопасности или за клевету, хотя валом пошли иски за «тушение, недотушение, долго ехали, залили квартиру»…»

«Зимняя вишня» пробила дно отношения к пожарной охране

Системные ошибки «выскочили», как и предвещали опытные сотрудники пожарной охраны. В торговом центре «Зимняя вишня» в Кемерово. Напомним, что в результате трагедии по обвинению в халатности были арестованы начальник караула пожарно-спасательной части Сергей Генин и руководитель пожарной группы Андрей Бурсин.Сторона обвинения вменила им нарушение десятка пунктов Боевого устава подразделений пожарной охраны. 17 октября 2019 года суд в Кемерово освободил пожарных, но сам факт их преследования возмущает коллег.

«Когда речь заходит о преследовании наших ребят за «Зимнюю вишню», мне кричать хочется: что ж вы делаете?!» — признается Шагин.

«Создали крематорий для детей, а вините моих пожарных», — в сердцах говорит Подгрушный.

До приезда пожарных должны сработать сразу несколько систем, объясняют эксперты. На этапе обустройства ТЦ должны соблюдаться строительные нормы, продумываться эвакуационные выходы. Внутри — ставиться комплексы противопожарной защиты с системами пожаротушения и оповещения. Персонал торгово-развлекательного центра должен знать пути эвакуации, проводить регулярные тренировки, держать открытыми пожарные выходы, уметь обращаться с огнетушителями. Как мы уже знаем, по всем пунктам «Зимней вишне» можно было ставить «неуд». Но по версии следствия, в гибели людей оказались виноваты и прибывшие на место пожарные. Так, Генину вменили то, что он не пошел в том направлении, куда указывал Александр Ананьев, отец погибших девочек, а отправился за охранником (эта дорога уперлась в закрытый эвакуационный выход). Также пожарного обвинили в том, что вместо поиска людей он спасал «всего одного человека» и не передал по рации информацию о том, в каком кинозале находились дети. Если обобщить все пункты обвинения, то Сергей Генин, по мнению стороны обвинения, был виновен в гибели 37 человек. Сам Генин свою вину не признавал и заявлял, что пожарные сделали все для спасения людей. Так считают и его опытные старшие коллеги.

«Пожарное звено из трех звеньев может спасти только одного человека, максимум двух, — объясняет Шагин. — 37 — это гигантское число для пожарного. Для спасения такого количества людей нужно минимум 74 пожарных. Но нет ни одной экспертизы, которая прояснила бы ситуацию, показала, как может вести себя человек в условиях стресса, при высокой температуре, в дыму, с определенными ограничениями пожарной техники. Если наш насос может провентилировать 5 кв. м, почему вы хотите провентилировать ими весь торговый центр? Если в ведро помещается 10 литров, туда не нальешь 50! Как можно вменять пожарному, что он не пошел за орущим человеком в состоянии аффекта? Почему он должен ему верить? Он пошел за охранником, они по дороге нашли человека без сознания, Генин передал ему свое оборудование для дыхания, спасли его. Он что, должен был переступить через человека и идти искать других? Вот это как раз была бы халатность, а не то, что ему вменяется. Он поступил правильно, так сделал бы каждый из нас».

Более того, именно Боевой устав подразделений пожарной охраны обязывает пожарного спасти человека, найденного без сознания, и не оставлять его. С другой стороны, пожарный в этот момент не спасает всех остальных, кому нужна помощь, и подставляет себя под уголовную статью, как и произошло с Сергеем Гениным. Пожарные оказываются виноваты в равной степени и когда работают «по приказу», и когда действуют по обстоятельствам. Диванные эксперты в Интернете в комментариях под видео с Гениным в «Зимней вишне» тут же решили за ветерана пожарной охраны, как он должен был действовать, и договорились до идеи о том, что «пожарный должен умереть». Это особенно задело российских пожарных. Если разобрать большинство пожаров, обнаружится, что пожарный должен умереть за чужие ошибки — за нарушение техники пожарной безопасности, за кинотеатры на четвертом этаже торгового центра, за закрытые эвакуационные выходы, за сигарету в постели, за брошенный с балкона бычок, пьяный угар и хранение незаконных опасных веществ.

«Сейчас приехал тушить пожар, а получишь от трех до семи лет за халатность в случае чего. Какой смысл работать?» — рассуждает Подгрушный.

«Ситуация настолько критична, что молодежь скоро не станет идти в руководители тушения пожаров, — говорит Михаил. — Мы уже не знаем, что нас ждет на выезде: может, все пройдет хорошо, а может, родственник или собственник пойдет в суд. Нашу работу из спасения людей превратили в сферу услуг, подобно парикмахерской или закусочной: мы вам платим налоги, а вы нам должны».

Геннадий Шагин говорит о том, что каждое судебное разбирательство против руководителя тушения пожаров забирает у молодых пожарных опытных наставников.

«Раньше человек приходил в пожарные и через года два точно понимал, его ли это дело, — рассказывает он. — Становился прокопченным, обожженным, переживал неудачи, потери, передавал свое знание из поколения в поколение. Например, в книгах не пишут, как найти человека в дыму, как обнаружить очаг пожара. Это наставник тебя заводит, закутает всего, чтобы тебя температурой не прихватило, учит работать близко к земле, учит чувствовать температуру рукой, сидеть не дыша и искать на слух источник огня. Для нас это не средство наживы, не работа ради работы — это подлинное дело жизни и ее суть. И его у нас несправедливо забирают».

Расследования должны оставаться внутри сообщества пожарных

Рядовые российские пожарные сегодня оказались без защиты, считают наши собеседники. Они не представлены в органах власти, у них нет влиятельного представителя профессионального сообщества, а существующий закон о пожарной безопасности не дает им правовых гарантий и требует кардинального обновления.

«Знаете, он так устарел, даже непонятно, что в нем менять, — говорит Геннадий Шагин. — Надо создавать при правительстве коллегию из всех заинтересованных и стыковать законы разных сфер. Сейчас на пожарах мы пересекаемся тремя структурами: у меня в инструкции приказано вытащить человека из огня, у врача — не заходить в зону ЧС, а у следователя — не трогать место происшествия и не перемещать пострадавшего. Одни законы перекрывают другие, а страдают от этого потом спасатели».

Александр Подгрушный предлагает не привлекать к следствию некоторые внутренние документы МЧС, которые сегодня используются для обвинения пожарных, в том числе Боевой устав пожарной охраны (приказ МЧС №444), приказ №3 МЧС ГДЗС и планы тушения пожаров.

От несправедливых судов борцов с огнем мог бы оградить независимый орган по расследованию гибели пожарных, считает Михаил. Подобная группа есть при Федеральном агентстве по чрезвычайным ситуациям США, которое расследует случаи гибели пожарных, но запрещает использовать их в суде. Эти расследования остаются внутри профессионального сообщества, не передаются в суд, чтобы не навредить сотруднику, но публикуются через два года после события для «собственного разбора полетов».

Добавим, что с 2019 года в МЧС обнулили статистику пожаров — из нее убрали возмущавший пожарных термин «возгорание» и оставили только случаи «пожаров». С октября россияне сами отвечают за курение и другое использование открытого огня на балконах, если по их вине случился пожар. В следующем году ведомство также намерено провести закон об обязательной установке датчиков дыма в российских домах. Ко второму чтению в Госдуме готовится законопроект по вопросам совершенствования деятельности федерального государственного пожарного надзора. Согласно ему пожарные инспекторы будут участвовать в приемке в эксплуатацию жилых комплексов вместе с органами строительного надзора.

Читайте также:  Почему на радужке появляются точки

источник

Пожар не тушили, и он стал неуправляемым. К чему приведет экологическая катастрофа в Сибири

Почему начались пожары и при чем здесь «зоны контроля»

— Сгорело уже более трех миллионов гектаров леса. Сталкивались ли мы с такими масштабными лесными пожарами раньше?

— Мы близки к рекордным значениям по площади пожаров за всю историю наблюдений, но пока еще не достигли значений 2012-го и 2003 годов. В XX веке подобные пожары уже бывали.

Естественно, речь идет не о каком-то одном лесном пожаре. Это сотни пожаров, которые происходят на больших площадях.

— Как возникли лесные пожары в Красноярском крае, Иркутской области и Бурятии в 2019 году?

— Совпали несколько неблагоприятных факторов. Жаркая и при этом ветреная погода создала условия для пожаров, но это не их причина. Они возникли в основном из-за деятельности людей. Кто-то сжигал порубочные остатки неправильно, нарушая правила противопожарной безопасности, кто-то — оставил костер или бросил окурок на лесной дороге. Это обычные ситуации, которые происходят часто. Но в условиях опасной погоды они привели к такому количеству пожаров.

Но это только половина проблемы. Вторая заключается в том, что эти пожары не стали тушить те, кто должен это делать. Почему? Имели на это право.

В России с 2015 года леса поделили на «зоны охраны», где пожары тушат в любом случае, и «зону контроля», где региональные власти имеют право этого не делать. Лесные пожары там не тушат, если затраты на их тушение превышают ущерб, который они принесут. Это не новая практика. У нас и раньше по бедности тушили не все, что горит, а то, что ближе к населенным пунктам, хозяйственно-ценным лесам и объектам инфраструктуры. Потому что денег и техники не было. Теперь это узаконили.

Руководители регионов вправе отказаться от тушения абсолютно легально. И деньги, которые им выделяют на охрану лесов, рассчитываются с учетом «зон охраны» и «зон контроля». На вторые средств нет. Это дополнительный фактор хронического недофинансирования. И всех все устраивает, пока пожар не разгорится.

Григорий Куксин. Фото: Елена Синеок / ЮГА.ру / yuga.ru

— Как выделялись «зоны контроля»?

— Зачастую ошибочно. Туда попали населенные пункты, участки, на которых ведутся заготовки древесины, дороги, нефтегазовые месторождения. Получается, люди там есть, и пожары они устраивают, но при этом их можно вроде как не тушить.

Как это происходило в этом году? Ежедневно принимались многочисленные решения, в том числе до сегодняшнего дня — не тушить пожары в «зонах контроля». Но если этого не делать, когда стоит 30-градусная жара с сильным ветром, то пожар день за днем расходится на все большие площади. Занимает такие пространства, где его уже невозможно потушить, даже если потом захочется передумать. Так было в Якутии, Иркутской области, Красноярском крае.

И, казалось бы, небольшой пожар, который не собирались тушить, разгорелся. И выяснилось, что он угрожает населенным пунктам и ценным лесам. У него такая площадь, что его невозможно потушить имеющимися силами. Дым накрывает города, уходит в соседние регионы. Ситуация стала неуправляемой и зависит только от погоды. И причина в том, что тушить пожар в «зоне контроля» отказались.

— Когда была точка невозврата?

— Ориентировочно две недели назад. А может, и еще раньше. Не надо было отказываться от тушения пожара там, где он был доступен и до него можно было дотянуться. Надо было не экономить, а направлять туда людей. Тем более, если какой-то пожар начался на вырубке, то туда можно проехать — лесовозы же к ней проходили.

Сейчас заявляют, что на горящие территории и долететь невозможно. И это так — если мы пожар упустили, он ушел в тайгу, на огромные пространства, иногда на сотни километров от места, где он возник. Конечно, туда очень трудно и опасно доставлять пожарных. Но в первый день, когда пожар только начался, это была бы штатная процедура — летит самолет, высаживает четверых парашютистов, они тушат пожар, потом их забирают.

Еще лучше было подумать об этом во время выделения «зон контроля». Не относить к ним территории, где есть люди. Их ведь все равно придется спасать, как ни крути. Странно принимать решение: «Мы не будем здесь тушить пожар», — а потом эвакуировать жителей, которым он угрожает.

Тушить с воздуха — неэффективно

— Сколько сил и средств выделяется на охрану лесов сегодня и что нужно изменить?

На охрану лесов от пожаров в России выделяется примерно 5 миллиардов рублей в год. Этот уровень финансирования примерно в 10 раз ниже, чем необходимо для уверенной защиты всех наших лесов.

Если мы в два раза сократим «зоны контроля», то нам на эти площади потребуется дополнительное финансирование. Но оно должно быть не пропорционально тому, что есть сейчас, а больше. Тех сил и средств, что есть у нас сейчас, не хватает.

Несправедливо низкая зарплата у лесников, они недофинансированы по части оборудования и техники. Смотреть, как они работают, стыдно и страшно. Нет радиосвязи нормальной, нет спецнавигации в достаточном количестве, нет нормальных средств защиты. Когда мы приезжаем к ним с добровольцами, они экипированы гораздо лучше, чем работники лесной охраны. Это неправильно, пожары одинаково опасны для всех.

В идеале финансирование охраны лесов нужно увеличить в 10 раз.

— Лесников сейчас недостаточно?

— Да. Поэтому в первую очередь нужны деньги на людей.

Надо понимать, что пожары тушат не самолет и вертолеты, а именно люди. Если их не будет, никакая техника их не заменит. Поэтому нужно увеличить штатную численность и достойно обеспечить лесную охрану средствами навигации и тушения. Если говорить об авиации, то она потребуется для доставки людей и техники. Массовая закупка самолетов-танкеров нам не поможет.

— Тушение с воздуха неэффективно?

— Нет. Пожар тушат люди. Это происходит на земле. Надо очень много копать. Если это лесной пожар, то прокапывается минерализованная полоса вокруг пожара. И либо от нее выжигают горючие материалы на подходе огня, либо непосредственно на ней тушат огонь, который подошел, если он достаточно слабый. При этом необходимо убирать опасные деревья. Это надо делать очень тщательно, с большим количеством людей. Руками, глазами, носом проверяя, что ничего не осталось и не разгорелось.

С чем это можно сравнить? Если тушишь большой костер, надо аккуратно залить в него большое количество воды и тщательно перемешивать. Но когда выльешь сверху ковшик воды, пламя не гаснет. Примерно такой же эффект от тушения с воздуха.

Самый большой из наших самолетов — реактивный «Ил-76» с водосливным устройством и объемом воды в 40 тонн. Если он попал по заданной цели с нужной высоты, то может слегка смочить линию протяженностью в 750 метров. Сейчас горит три миллиона гектаров! Это капля в море.

А ведь на время сброса оттуда надо увезти наземную группу, чтобы их не завалило деревьями и не травмировало потоком воды, который летит с самолета. Потом вернуть их обратно, чтобы они дотушили то, что осталось. А ведь пилоту не всегда удается точно прицелиться. Поэтому сбросы воды — это вспомогательная мера для наземной группы. Потушить небольшой участок или смочить тот, где пойдет не интенсивный огонь. Либо таких воздушных судов должно быть очень много.

Но если взять наши северные территории, где сейчас горит, то ближайший к ним аэродром в 700 километрах. Это расстояние должен пролететь самолет, потом заправиться топливом, водой, вернуться на место и сделать еще один сброс — вот и рабочий день закончился. За это время пять лесников успеют сделать гораздо больше на земле. При этом стоимость вылета и сбросов абсолютно не сопоставима с зарплатой лесников.

Доставка людей к месту пожара действительно требует авиации. Чем быстрее пожарные прибудут туда — парашютисты, десантники — тем быстрее справятся с огнем. Это нужно делать на маленькой площади, на ранней стадии, без риска для своего здоровья.

— Сейчас уже людям в месте пожара работать опасно?

— Да. Большие площади — это всегда большие риски. Людей там сейчас работает мало, тушат они только часть огромного пожара. Всегда есть опасность, что их обойдет огнем, что они окажутся в зоне задымления или под обильно падающими деревьями там, где их невозможно будет эвакуировать.

По официальным данным, горит около 3 миллионов гектаров, а тушат около 90 тысяч гектаров. На остальной территории бесконтрольно продолжаются пожары. Это катастрофа.

— Зарубежный опыт в тушении лесных пожаров отличается от нашего?

— Мы можем уступать США, Канаде и многим европейским странам по бюджетам, которые выделяются на борьбу с пожарами. Но принципы, подходы и технологии мы используем те же.

Читайте также:  Почему мы не умеем отказывать

Есть государства, которые считают, что надо управлять огнем, что на каких-то территориях пожары могут быть полезны. Эту идеологию охотно подхватывают наши чиновники: мол, пожары — это даже полезно, давайте не будем тушить. Но у нас за этим стоит не идеология, а бедность. В России горит настолько больше, чем необходимо для природных сообществ, что специально допускать пожары и не тушить их — это не охрана природы. И те страны, которые не тушат пожары, очень сильно горят и несут потери, несмотря на огромные бюджеты, которые выделяются на тушение. Взять те же Соединенные Штаты.

Справились с лесными пожарами государства, которые отказались от использования огня в лесном и сельском хозяйстве. Они отучили людей жечь и объяснили, что на любую искру и запах дыма надо вызывать пожарных. Например, так произошло в Финляндии. Там забыли, что такое лесные пожары, хотя климат там такой же, как у нас в Карелии. К этому нужно стремиться, вести долгую и системную работу с людьми, заниматься профилактикой.

Уничтоженные леса, наводнения и глобальное потепление

— Губернатор Красноярского края Александр Усс заявил, что лесные пожары — «естественное, природное явление», с которым не нужно бороться. Вы с этим согласны?

— Такие заявления были бы уместны, если бы пожаров было примерно в 1000 раз меньше. Естественные пожары возникают от гроз, в том числе и сухих, метеоритов и вулканов. Больше для них нет причин на планете. И они встречаются довольно редко. Если бы у нас раз в 500 лет в конкретном лесу что-то горело, мы могли бы считать, что это часть естественного процесса. Раз в несколько столетий он может обновляться: выгорают старые деревья, лесная подстилка.

Но во многих сибирских регионах по одним и тем же площадям пожары проходят каждый год или раз в два-три года. Это ненормально, ни о какой естественной динамике речи не идет.

— К каким последствиям приведут лесные пожары?

— Во-первых, пожар влияет на сам лес. Он может полностью погибнуть, исчезнуть как экосистема. Например, это часто происходит с притундровыми лесами. Лесостепная зона после пожара может смениться на пустыню. Или же лес деградирует, процесс образования сообществ начнется заново. А ведь зрелый лес формируется столетиями.

Во-вторых, гибнут животные, птицы и все, кто населяет лес. От огня не могут скрыться зайцы, ежи, вплоть до крупных хищников, которые тоже погибают. Это огромные потери для биоразнообразия.

В-третьих, пожары изменяют климат. Лес, как и болото — это кладовая солнца. Углерод и углекислота, которые мы все выдыхаем, парниковый газ под воздействием фотосинтеза превращается в тела растений, древесину, растительную массу. Так он поглощает углерод из атмосферы. На пожаре все это в виде газа, продуктов горения и сажи снова попадает в атмосферу. Огромное количество выбросов дает сама древесина, продукты сгорания, лесная подстилка, в которой много органики, а также последующее гниение леса в течение нескольких лет после пожара.

Дым от лесных пожаров уходит на север. Сажа оседает на льдах и снегах Арктики. Когда солнце светит на загрязненный сажей лед, он тает гораздо быстрее — он темный, поэтому поглощает свет. Это тоже ускоряет изменение климата.

К тому же сейчас горят северные территории — Якутия, север Красноярского края — где преобладает вечная мерзлота. Почвы отогреваются пожарами, затем солнцем — они ведь черные, обугленные. Тает вечная мерзлота, и выделяется газ метан, который еще более вредоносен с точки зрения парникового эффекта, чем углекислый газ. Северные пожары очень опасны для экологии.

Из-за этих процессов климат становится более суровым, непредсказуемым и опасным. В этих условиях пожары развиваются быстрее. И сейчас, отказываясь от тушения пожаров на севере из-за экономической нецелесообразности, мы обрекаем наших детей и внуков на борьбу с более серьезным огнем на гораздо больших площадях.

— Как пожары связаны с наводнением в Иркутской области?

— Пожары могут формировать над собой опасную погоду — устойчивый антициклон. Тогда дожди выпадают по периметру пожаров, потому что не могут пробиться туда, где горит. Поэтому наводнения, которые мы сейчас наблюдаем, отчасти связаны с лесными пожарами в Сибири. Они их частично спровоцировали.

Чем опасен дым и как от него защититься

— Чем опасен дым от лесных пожаров? Он зафиксирован в 24 регионах и 500 населенных пунктах…

— Горят колоссальные площади. Сейчас дым от пожаров в Сибири дотянулся до Аляски, ушел на Камчатку и дальше, на восток. Когда его повернет на запад, он может на те же расстояния растянуться. Несколько дней назад он был в Поволжье.

Мы с дымом ничего не сделаем. Даже если все возможные силы бросим на тушение, то защитим населенные пункты, но не потушим огромные горящие площади. С этим справятся только дожди. До осадков многим регионам будет тяжело.

Вместе с дымом на организм воздействуют другие выбросы. Вся пыль, в том числе тяжелые металлы, сорбируется на частицах углерода, которые находятся в составе дыма, и вместе с ними попадает в организм. Это вредно. Мы видели, как росла смертность и заболеваемость в городах, которые оказывались в дыму. Например, так было в задымленной Москве в 2010 году.

— Как действовать людям, которые оказались на задымленных территориях?

— Важен мониторинг воздуха. Нужно требовать от властей точных данных, в том числе по мелким частицам — меньше 2,5 микрон. Это опасный фактор, которым дым воздействует на наш организм. К счастью, эти частицы можно отфильтровать.

Если мы видим, что в воздухе много дыма, чувствуем запах, то принимаем меры: ограничиваем физическую активность, отказываемся от спортивных занятий на улице и прогулок. В том числе в детских садах и школах.

Следим, насколько атмосфера загрязнена продуктами горения и дымом. Помещения проветриваем, только когда ситуация с задымлением меняется. Иногда дыма меньше в вечернее или ночное время.

Как можно чаще делаем влажную уборку. Сейчас можно приобрести увлажнители воздуха. Есть кондиционеры, которые фильтруют воздух. Больше пьем — при любом загрязнении это снижает негативное воздействие в целом на организм.

В индивидуальных случаях возможен переезд в другой регион. Если мы понимаем, что в прогнозе — сильное задымление и направление ветра не меняется, а у вас, например, ребенок-астматик, надо рассматривать разные варианты. В том числе отправиться к родственникам на запад страны. Но все решения должны быть обоснованными и опираться на точные данные.

Фото: Instagram /nebo.community

Что мы можем изменить

— Как уменьшить экологические последствия, которые нанесли лесные пожары?

— В нынешних условиях тушить все, до чего мы можем дотянуться. И добиться, чтобы это не повторилось. Чтобы не было пожаров на этих же территориях в следующем году и через год. Для этого надо пересмотреть «зоны контроля» и «зоны охраны». Не бросать на самотек пожары в этих местах. Без этого нам дальше не продвинуться.

На сайте «Гринпис Россия» мы предлагаем подписать петицию . Она содержит три требования: тушить лесные пожары, помогать людям в задымленных городах и обязательно пересмотреть «зоны контроля» — сокращать их и убирать оттуда населенные пункты, выделять на тушение дополнительные деньги.

— Кто будет принимать решение по пересмотру «зон контроля»?

— Мы надеемся, что петиция приведет к президентским поручениям по итогам Госсовета. Это будет в сентябре. Передавать подписи мы начнем в ближайшее время, чтобы власти видели, сколько людей требует тушить пожары.

Президентские поручения должен получить Рослесхоз, который должен пересмотреть зонирование. Губернаторы — от них требуются скорректированные «зоны контроля». Нужен порядок, почему одни пожары тушить необходимо, а другие — нет.

Не менее важно финансирование. Его нужно заложить в бюджет на трехлетний период, который тоже примут в сентябре. Регионам нужны деньги для защиты лесов.

Если эти два решения будут приняты в сентябре, то есть шанс, что ситуация с лесными пожарами в 2020 году не повторится.

— Как может помочь каждый из нас?

— Многие об этом спрашивают. Важно не бросаться куда-то в тайгу и не пытаться тушить пожар самостоятельно. Если добровольцы участвуют в тушении, то это должны быть специально подготовленные и экипированные группы. Чтобы в них войти, надо пройти специальную подготовку. Сейчас много профильных организаций, которые помогают это сделать, проводят быстрые курсы, помогают приобрести оборудование. Такие группы есть в Сибири — в Бурятии, Иркутской области, Забайкалье.

Мы предлагаем добровольцам тушить пожары вблизи своих населенных пунктов. Там это комфортнее, понятнее и безопаснее делать. Это освободит руки лесникам, которые могут эффективно работать на отдаленных участках.

Помимо тушения можно сделать многое. Важна профилактика пожаров. Ежедневно, каждый час возникают все новые пожары. С ними можно бороться системной работой — это социальная реклама, работа с детьми. Дело найдется для каждого из нас.

источник

Adblock
detector