Меню

Почему не борется с наркомафией

Борьба с наркомафией

Из интервью российским СМИ В.В.Черкесова, директора Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков.

Виктор Васильевич, почему, на ваш взгляд, так трудно победить наркомафию?
В.В. Черкесов: Мы имеем дело с мощной преступной индустрией. Причем построена она по принципам криминально-торговой организации. Что это значит? Наркомафия изначально обладает огромным капиталом и пользуется самыми разнообразными приемами для проникновения на рынок. Очень важно понимать: понятия наркотики и коррупция неразделимы. Коррупция – естественная среда обитания наркобизнеса. Причем наркосистема сама эту среду обитания и создает.
К сожалению, Россия вступила в борьбу с этим страшным злом в условиях, когда, образно говоря, нужно было уже выбивать врага с захваченных территорий. А противник очень мощный. Можно говорить, что российскому обществу, правоохранительной системе противостоит не менее, чем двухсоттысячная армия наркодельцов. Это те, кто закупает, перевозит, распространяет, налаживает каналы, выручает, прикрывает и отмывает наркодоходы. Наш противник не всегда очевиден. Наркобизнес – это не только вид организованной преступности и криминальной экономики, но еще и своеобразная субкультура, которая создает условия для употребления наркотиков и оправдывает это явление.
Как выглядит система, которая по нашу сторону баррикад? Кто ваши партнеры, союзники?
В.В.Черкесов. В любой стране мира борьбой с наркобизнесом занимается не одно, а несколько специальных и полицейских ведомств. Для примера, в США их около 50. Эта проблема настолько масштабна и разнородна, что в одиночку решить ее невозможно. Кроме того, в борьбе с наркобизнесом невозможна монополизация. Монополия в таком деле неизбежно приведет к коррупции. Ведь наркомафия располагает огромными деньгами, которые идут не только на финансирование организованных преступных сообществ, международных террористов, но и на подкуп чиновничьего аппарата.
Что вы можете сказать о степени наркоугрозы?
В.В.Черкесов: Пять лет назад мне впервые пришлось говорить о том, чем конкретно будет заниматься наша служба. В 90-х годах, когда в страну хлынул небывалый поток наркотиков, в России сложилась весьма драматичная обстановка. В исторически короткие сроки – в течение каких-то десяти с небольшим лет – число наших соотечественников, с разной степенью регулярности допускающих немедицинское потребление наркотиков, достигло 6 миллионов человек. Динамика ежегодного роста количества больных с диагнозом “наркомания” в период с 1997 по 2002 год в среднем составляла 24 процента. Наркотизация населения обусловила рост общеуголовной преступности. Резко возросло количество насильственных и корыстных преступлений, совершаемых в состоянии наркотического опьянения. Сегодня страна отодвинулась от этого критического порога. За последний период среднегодовой прирост больных наркоманией составляет лишь 0,5 процента. Обеспечено значительное сокращение уровня наркотизации населения, в первую очередь молодежи. По данным всероссийского мониторинга, проведенного в прошедшем году, число потребителей наркотиков сократилось в России по сравнению с 2004 годом более чем на 800 тысяч и составляет около 5 миллионов 100 тысяч человек. Как видите, опасный диагноз для страны все еще не снят, но кризис переломлен.
В России быстро появились не только миллионы наркоманов, но и сформировалась пресловутая наркомафия.
Торговля наркотиками давно и во всем мире превратилась в отлаженный высокодоходный бизнес с эффективным маркетингом и даже лобби в различных властных структурах. В российской наркоторговле постоянно в разных ролях задействованы сотни тысяч участников. Так называемая наркомафия – сложнейшее явление. Иногда это семья, потому что есть этнические группировки, где родственные связи позволяют очень серьезно защищать свои интересы и успешно заниматься криминальным бизнесом. Здесь сосредоточены огромные финансовые ресурсы, обеспечивающие в том числе и коррупционные связи преступников. Эта система, которая держится не только на криминальном каркасе, но и за счет административного и экономического влияния.
– Основной поток наркотиков, как известно, идёт к нам из Афганистана. Американцы, например, практикуют разгром колумбийских нарколабораторий, выжигают посадки коки на чужой территории. Российские спецслужбы намерены применять такую тактику?
– Сотрудники ФСКН уже работают в Кабуле, в Афганистане, в Таджикистане, Киргизии, Казахстане – это северный маршрут наркотрафика. Кое-кто из политиков предлагал разбомбить Афганистан и решить таким образом проблему. Необходимо действовать другими методами. Благодаря работе наших сотрудников в прошлом году мы провели более 16 контролируемых поставок крупных партий, отследив таким образом маршрут наркотрафика и ликвидировав крупные звенья наркомафии.
– С юга наступает героин, а с Запада – синтетические наркотики?
– В позапрошлом году в городе Ирбит Свердловской области сотрудники управления ФСКН обнаружили производство синтетических наркотиков прямо в цеху химико-фармацевтического предприятия. Их, что называется, в третью смену делали. Проблема серьёзная. В 2007 году наркоконтролем были изъяты полтора миллиарда разовых доз. Тогда же в Ленинградской области мы обнаружили лабораторию по производству 3-метилфентанила, которая снабжала этим сильнейшим наркотиком весь северо-запад России. На подпольном складе хранилось 20 кг зелья, 15 кг веществ, из которых оно готовится. Это МИЛЛИАРДЫ РАЗОВЫХ ДОЗ(А.О.: речь идёт о так называемом “белом китайце”, новом тяжёлом наркотике).
Нашествие “белого китайца”
Синтетические наркотики действительно менее опасны?
В.В.Черкесов: Нет, конечно. Степень вреда здоровью потребителей от синтетической отравы ничуть не меньше, чем от других видов наркотиков. В последние годы мы стали изымать на северо-западе и в центральной части России огромные партии 3-метилфентанила, или так называемого белого китайца. Этот наркотик синтезируется в кустарных условиях, в подпольных химических лабораториях. Он в тысячи раз сильнее героина. Поэтому резко увеличилось количество смертей от передозировок. Нельзя не считаться с тем, что такого типа наркотики обладают свойством привыкания, порой с первого употребления.
Вы нашли, где производили этот наркотик?
Черкесов: Да, в Ленинградской области наркополицейские задержали гражданина с шестью килограммами 3-метилфентанила, что соответствует сотням миллионов так называемых средних разовых доз и по токсическому воздействию эквивалентно 300 килограммам героина. Подготовка к этому эпизоду шла в течение нескольких месяцев. В результате операции была обезврежена крупная организованная преступная группировка. Одновременно ликвидирована подпольная лаборатория, снабжавшая отравой всю европейскую часть России. Замечу, что в прошлом году нашими сотрудниками было ликвидировано более тысячи подпольных лабораторий, занимавшихся производством различных видов синтетических наркотиков.
Вмешивается ли наркомафия в политику?
В.В.Черкесов: Мы имеем дело с противником, который называется наркосистема. Управляется он мозгами, наркотиками не омраченными. В современной мировой истории есть примеры, когда с помощью наркоденег свергались и устанавливались политические режимы, укреплялись новые властные группировки. Уже много лет в некоторых государствах Латинской Америки значительные территории целиком контролируются наркомафией, которая установила там свои законы и фактически заменяет собой государственную власть. Подобная ситуация и в Афганистане. Все международные наблюдатели признают, что Афганистан стал страной с наркоэкономикой. Значительная часть населения здесь занята выращиванием опийного мака и производством героина. Хотя надо признать, что самим афганским крестьянам от той прибыли, которую приносят наркотики, достается лишь малая доля. Основные деньги уходят тем, кто контролирует этот крупный сегмент мирового наркобизнеса.
Принимаемые международным сообществом в этом регионе меры пока недостаточны и неэффективны. Те силы, которые сейчас обеспечивают правопорядок в Афганистане, так и не сумели предпринять реальных действий по радикальному сокращению посевов мака и борьбе с контрабандой опиатов. Сегодняшнее афганское правительство в достаточно формальной степени управляет страной. И это понимает как оно само, так и мировое сообщество. Часть Афганистана контролируется талибами, часть – старейшинами и вчерашними командующими фронтами. И практически везде выращивается мак. Это и есть конечная фаза наркобизнеса – обладать всем, не только деньгами, но и властью.
Куда, на ваш взгляд, уходят финансовые ресурсы наркомафии? В другие ОПГ, рейдерство, недвижимость?
В.В.Черкесов: Это такая криминальная сфера, где требуется постоянное самовоспроизводство. Надо же новую продукцию закупать. То есть значительная часть средств в этом обороте идет на то, чтобы следующую партию наркотиков купить, оплатить труды участников наркотрафика. Кто-то занимается перевозкой, кто-то держит под контролем места сосредоточения крупных партий, кто-то занимается оптовыми связями. Кто-то решает задачи по отмыванию денег, у кого-то на связи коррупционные “крыши”. Конечно, вкладываются средства и в недвижимость, в реальный бизнес, в ценные бумаги.
РГ: Возбуждались ли наркоконтролем уголовные дела по легализации преступных доходов?
Черкесов: Уже несколько лет подряд ФСКН ежегодно возбуждается тысяча-полторы уголовных дел в год по отмыванию наркодоходов. Есть дела, где фигурируют и десятки миллионов и даже миллиарды отмытых рублей. Например, недавно завершено дело по преступной группе, в которую входили граждане России и Афганистана, занимавшиеся на протяжении нескольких лет легализацией доходов по известной в арабском мире системе “Хавала”. Имеется в виду передача денег в одном государстве с обязательством получить деньги в другой стране. Естественно, это делается в обход финансовых учреждений, без уплаты налогов и без проверки происхождения денег. По одному только этому делу обвиняемым инкриминируется отмывание трех миллиардов восьмисот пяти миллионов рублей.
Но мы реалисты и понимаем, что сейчас только выстраивается оперативная и следственная практика по этой категории преступлений. Ее прежде не было вообще. Это ведь сложнейшее дело – собрать доказательства для квалификации содеянного как отмывание преступных доходов. Да и судебная практика формируется только в последние годы. Но отступать от этой темы нельзя ни в коем случае. Мы должны не только удалять с криминального рынка наркоторговцев, контрабандистов, а рушить финансовую основу наркобизнеса.
Уходят ли эти средства и в наркотическое лобби?
В.В.Черкесов: Безусловно, наркобизнесу присущи все формы теневой экономической и сопутствующей коррупционной деятельности. Организация наркотрафика и торговли, коррупционные связи, разрастание из криминального явления в политическое требуют немалых вложений. Поэтому мы стремимся порой и создать систему, которая не позволяла бы российскому наркобизнесу выйти на качественно новый уровень влияния.

Читайте также:  Метод квадратов почему не модуль

источник

Как бороться с наркоманией в России?

Пожалуй, можно сказать, что никакой борьбы с наркоманией в стране не ведется.. А темпы заражения спидом и другими неприятными болячками превышает все рекорды. Наркоманов все больше, а занимаются этой проблемой все меньше..

Единственная реальная программа по реальной борьбе с наркоманией пожалуй, только у лидера есеров Сергея Миронова. Затраты на реабилитацию, лечение и приобщения к социально полезному труду наркоманов иалкоголиков Миронов предлагает взять от незхначительного сокращения расходов на содержание чиновников- сократив дорогие машины, шикарную мебель и так далее (не функционал) и от небольшого повышения налогов для богатых. Хватит с лихвой.

Но обслуживающие интересы олигархии депутаты наши и правительство наотрез отказываются..

А вот мнение эксперта по поводу наркомании.
Уже далеко не первый год наше общество серьезно обеспокоено проблемой наркомании среди молодежи. Для решения данной проблемы привлекаются серьезные силы: медики лечат, учителя просвещают, милиционеры наказывают, социальные работники социализируют. Но, по данным всех этих служб, видимого эффекта их работа не дает: потребление наркотических веществ растет, проблемы обостряются и речь уже идет об угрозе нации. Единственным ответом для предотвращения данной угрозы, конечно же, является рост финансирования этих служб, а также разнообразных мероприятий по борьбе с наркоманией. Ввиду чрезвычайной остроты данной угрозы как-то неуместным представляется вопрос о том, что же получает общество, выделяя скудные средства на такие службы и мероприятия, кроме морального удовлетворения (“Успокойтесь, граждане, все меры приняты, но средств, сами понимаете, не хватает, так что потерпите”).

Рано или поздно вопрос об эффективном использовании общественных средств на борьбу с наркоманией будет поставлен достаточно остро. В западных странах на оценку профилактических мероприятий выделяются особые средства, и проекты, не доказавшие своей эффективности, закрываются. В нашей стране такие оценки не проводятся, но и без них понятно, что об успехах говорить не приходится. При этом нельзя сказать, что тем, кто борется с наркоманией, не хватает энергии, силы воли, профессиональных знаний и навыков, честности и порядочности. Среди них нередко встречаются настоящие энтузиасты, готовые за гроши тратить все свое время на борьбу со злом. При этом они искренне удивляются, почему наркоманы не понимают таких очевидных для них истин о вреде наркотиков. Поэтому одной из самых любимых тем борцов с наркоманией является “Наркотики: мифы и реальность”. Они с готовностью говорят, что жизнь наркоманов полна мифов о свойствах наркотиков и о легком избавлении от наркомании, а также о том, что наркоманы осознают реальность, лишь когда бывает уже слишком поздно.

При этом сами борцы не замечают, что и их деятельность окружена множеством мифов. Самое прискорбное, что из этих мифов делаются конкретные практические выводы, которые заставляют тратить силы и средства на решение не реальных, а мифических проблем. Не удивительно, что в такой обстановке ситуация только обостряется. Мифов много, и в данном очерке мы рассмотрим лишь основные из них.

МИФ. Молодые люди употребляет наркотики, потому что у них нет информации о наркотиках.

Практический вывод: Давать молодежи побольше разнообразной информации о наркотиках.

На самом деле не отсутствие информации, а ее наличие является причиной употребления наркотиков. Любой потребитель вначале потребляет информацию о наркотике, а затем само вещество. Простые примеры. Конопля росла себе вдоль дорог, но никому в нашей стране не приходила в голову мысль закурить ее вместо махорки. Мак ели сотни лет, но никто не собирал маковую соломку и не кололся, хотя шприцы изобретены уже давно. И лишь когда информация в соответствующей упаковке “запретного удовольствия” дошла до наших молодых людей, начался бум наркомании.

В отличие от СПИДа, туберкулеза и других заболеваний, наркоманом нельзя стать случайно, против своей воли. Между тем, информация о наркомании строится по традиционным канонам санитарного просвещения, не учитывая кардинального информационного отличия наркомании от инфекционных и прочих заболеваний.

РЕАЛЬНОСТЬ. Пронаркотическая информация является основной движущей силой наркомании.

Практический вывод. Основные усилия должны быть сосредоточены не столько на информации о наркотиках как таковой, сколько на противодействии про-наркотической информации.

Практический вывод: Проводить побольше мероприятий по борьбе с наркоманией.

Распространение наркомании вызывает вполне обоснованное беспокойство у многих людей и желание снизить масштабы этого явления. Для этого используется множество мероприятий от лекций в школах до рок-концертов. На лекциях детям старательно рассказывают о том, какие бывают наркотики, как их употребляют, и запугивают последствиями. Но особенностью подросткового возраста как раз и является желание рискнуть и сделать что-то запретное и опасное, особенно если это приносит удовольствие, о котором лекторы скороговоркой упоминают. Не удивительно, что, как показали многочисленные исследования в западных странах, в школах, где читались такие лекции, по сравнению с контрольными группами, произошло не снижение уровня потребления наркотиков, а наоборот.

Что касается рок-концертов, то на одном из них на вопрос ведущего: “Что мы скажем наркотикам?” молодые слушатели дружно ответили “ДА!”, а после концерта пришлось долго выметать окурки и бутылки.

РЕАЛЬНОСТЬ. Большинство проводимых мероприятий по борьбе с наркоманией в лучшем случае являются неэффективными.

Практический вывод. Если не знаешь, как эффективно бороться с наркоманией, не делай ничего.

источник

Власть открыто поддерживает наркомафию

Евгений Ройзман с друзьями уже более 12 лет весьма эффективно борется с наркоторговцами. Казалось бы, власти стоит поддержать энтузиастов, не желающих, чтобы их дети заживо гнили и погибали от отравы, продающейся даже в аптеках. Но не тут то было! Власть все эти годы пытается не просто мешать честным людям, от отчаяния начавшим самостоятельно бороться с наркомафией, но и всеми правдами, а больше неправдами старается уничтожить и борцов, и их организацию «Страна без наркотиков». В связи с этим, к такой власти сразу возникает множество логичных вопросов: Почему власти больше по нраву наркомафия? Почему власть массово нарушает Закон в попытках помешать борьбе с наркотиками? Почему служители Закону часто являются главными его нарушителями.

К сожалению, ответов на эти вопросы в имеющихся материалах нет. Поэтому придётся думать самим.

Если исходить из того, что власть обязана служить стране, в которой она избрана, то единственным логичным ответом на все вопросы является утверждение, что власть не справляется со своими обязанностями и давно не служит стране, а занята соблюдением чужих (не народных) интересов. Сегодня власть почти во всех странах мира является марионеточной (Дерипаска вполне сознательно назвал Путина менеджером) и назначается мировой сионистской мафией. Поэтому и нет ничего удивительного в том, что власть делает не то, что полезно для страны и народа, а то, что приказывают те, кто эту власть назначает и снимает.

Отсюда проистекают и все странности, которые мы наблюдаем вокруг Евгения Ройзмана и борьбы с наркоторговлей. Россия с 1917 года напрямую оккупирована сионистской мафией, которая, на наше счастье, тоже неоднородна. Именно поэтому часть чиновников помогают наркоторговцам уничтожать русский народ и наживаться на этом, а другая часть (меньшая) пытается как-то этому противодействовать и потихоньку помогает Ройзману.

Вся эта борьба ведётся, по мнению генерала Филатова, между еврейскими кланами сефардов и ашкеназов. Но генерал почему-то не упоминает левитов, которые управляют этими кланами, и, скорее всего, не дают погаснуть вековой вражде между ними. По мнению генерала Филатова, в России сейчас хозяйничают сефарды. И это подтверждается регулярным публичным лобзанием с хабадскими наркобаронами. Отсюда и все наезды на Евгения Ройзмана и его организацию: власть исполняет повеления хозяев. А почему же они так долго возятся с ним? Что, пристрелить не могут? Могут! Но, по всей видимости, Ройзмана прикрывает противоположный клан – ашкеназы, преследуя какие-то свои цели. Вот поэтому-то он ещё и жив. Хотя, столько лет балансировать на грани – занятие тоже не из приятных.

На мой взгляд, Евгений Ройзман – честный и порядочный человек, вполне искренне и очень эффективно борющийся с наркомафией. Вполне возможно, что он сам удивляется тому, что ещё жив. А это может означать только одно: его используют втёмную. Но тем, кого он спас от нищеты и мучительной смерти, всё равно. Если Ройзман столько лет изо всех сил бьётся с этой нечистью, то он заслуживает самого большого уважения! Если же он понимает, что происходит, и при этом всё равно борется с наркомафией – то он тем более он заслуживает всяческих похвал и уважения! Так поступают только настоящие мужчины, но ордена им не дают почти никогда…

Ройзман отобьёт Москву у наркоторговцев

Почему полиция препятствует борцам с наркотиками?

Глава фонда «Город без наркотиков» Евгений Ройзман собирается открыть представительство организации в Москве. Знаменитый общественник и бывший депутат Госдумы не боится давления со стороны властей, несмотря на непрекращающийся прессинг, оказываемый правоохранительными органами на его реабилитационные центры. О своих планах в столице и о том, почему штурмуют реабилитационные центры, Ройзман рассказал корреспонденту «СП».

«СП»: – Евгений Вадимович, в какой форме фонд будет функционировать в Москве?

– Это будет представительство, офис, куда люди будут приходить и сообщать информацию. Есть много информации, которую не могут получить и отработать правоохранительные органы, но которой владеют жители города.

– Когда будет открыто представительство, и как оно будет функционировать?

– Планируем с осени. Работать будем как обычно: люди сообщают нам о притонах и наркоторговцах, мы вместе с правоохранительными органами информацию отрабатываем. У нас есть наработанная методика, как искать и бороться с «барыгами».

Читайте также:  Почему на голове остаются шишки

– А есть ли уже договоренности с правоохранительными органами?

– Получается, реабилитационных центров вы в Москве открывать не планируете?

– Нет, в этом нет необходимости: в Москве полным-полно платных клиник, где лечат наркоманов.

– Вы не боитесь, что представительство будут «прессовать» так же, как это происходит на Урале?

– Нет. Объектами преследования у нас всегда становятся только реабилитационные центры. Очень просто обвинить нас во всевозможных зверствах. Только не просто потом найти доказательства. Опера зачастую сами не знают, зачем их к нам посылают.

– Кто стоит за прессингом, и зачем им это нужно?

– За этим могут стоять только коррумпированные силовики.

Ройзман говорит очень корректно, но в голосе его неподдельная усталость и грусть. Времени как всегда мало, а тут ещё силовики парализуют своими проверками и обысками работу реабилитационных центров. Заведено несколько уголовных дел, по фактам «незаконного лишения свободы» и насилия в отношении реабилитантов. Но обвиняемых нет: Ройзмана, по его меткому выражению в блоге, «хотели бы закрыть – давно закрыли, но бз…т».

Обыски, начавшиеся в женском реабилитационном центре после смерти одной из реабилитанток, уже не первые. Центр штурмовали ещё в 2003 году, совсем скоро после его открытия. Тогда тоже заводили уголовные дела, которые через несколько лет закрыли, обнаружив, что преступления и не было.

В этот раз поводом для «маски-шоу» и обысков стала смерть Татьяны Казанцевой, наркоманки, которая кололась «крокодилом» – крайне токсичным наркотиком дезоморфин, который готовится кустарным путём. Казанцева умерла в больнице от менингоэнцефалита. «Я впервые видел, как полицейские радуются тому, что человек умирает», – с горечью констатировал впоследствии Ройзман, выступая на пресс-конференции в «Комсомолке». И правда: отличный повод, чтобы замучить фонд проверками и припугнуть уголовными делами. Поскольку остальные – текущие – проверки «ожидаемых» результатов не приносят: ни пыток, ни побоев, ни рабства в центрах фонда не обнаруживали. Почему же полиция препятствует борцам с наркотиками?

Кто с мечом к нам придёт.

Принесли грозное письмо из прокуратуры. Во первых строках обычная пурга и удивительные откровения. В частности: «. Установлено, что реабилитанты центров Фонда имеют различные заболевания, при этом контактируют между собой и с персоналом Фонда»! Вот это открытие! Представляете, прокурорские ещё не знают, что наркоманы на притонах заживо гниют, выбирают наркотик из одной плошки, и ещё совокупляются! (Ну, вот теперь узнали из моего текста – небось, меры примут безотлагательно). Ну и дальше, обычное бла-бла-бла. И вновь – требование предоставить документы (сорок три пункта), форма предоставления, последний срок и все возможные кары. Вот это письмо…

Для тех, кто не понял, о чём речь, перевожу с прокурорского на русский. В письме сказано: Мы пришли к вам с оружием в руках, чтобы вас убить! Но у нас нет патронов. Требуем немедленно предоставить нам патроны, а иначе вам будет плохо!

Конечно, такие письма не делают чести прокуратуре. Всё. Теперь каждую бумажку – через суд.

Фонд глазами Андрея Бильжо

Не так давно к нам в гости приезжал Андрей Бильжо. Он смотрел всё и разговаривал со всеми. Дал мне несколько подсказок. Посмотрите его видение ситуации. Не голословно.

Андрей Бильжо: Я был у Ройзмана!

Пожалуй, я один из немногих, если не единственный человек с медицинским образованием (раз); психиатр с более, чем десятилетним стажем работы в ведущей психиатрической клинике страны (два); с учёной степенью (три); с опытом работы нарколога (четыре), который был в фонде «Город без наркотиков» и в реабилитационном центре Евгения Ройзмана в Екатеринбурге.

Мой приезд в Екатеринбург (несколько месяцев назад) был связан с редакционным заданием журнала «Вокруг света», для которого я должен был написать и нарисовать об этом городе. Собственно, я это уже сделал, да и журнал вышел.

Но желание увидеть фонд «Город без наркотиков» и реабилитационный центр было моей личной инициативой. Только моей. Это было моё человеческое, гражданское и профессиональное любопытство. Я заранее, таким образом, отвечаю на вопросы, которые у нас очень любят задавать комментаторы, типа: «Кто вам, Бильжо, за это платит?»

Единственное, что было не совсем чистым в моём взгляде на увиденное – это симпатия и уважение к Евгению Ройзману. Сложившаяся заочно, до встречи с ним, и окрепшая при встрече очной. Но я давно сложился как личность (без пафоса), чтобы этот факт мог бы мне помешать в оценке увиденного и не быть объективным.

А в фонде мне показывали всё. И в реабилитационном центре показывали тоже всё. Ройзман сказал: «Показывайте Бильжо всё». С пациентами я разговаривал один. За моей спиной никто не стоял. И говорил я о чём хотел, и о том, о чём считал нужным говорить.

Докладываю. Может быть, это будет интересно и следователям. Мнение профессионала. Если они, следователи, хотят вообще услышать мнение профессионала, а не выполняют чей-то непрофессиональный заказ. Если они, следователи, вообще чего-то хотят, кроме одного: разрушить созданное годами человеком, который непреклонен в своём желании помочь тем, кому помочь очень трудно и в помощи кому много раз отказывали все. Помочь тем, у кого остался один, последний шанс спастись. А Ройзман спас очень много и много молодых жизней.

Большинство сотрудников фонда «Город без наркотиков» – это, как раз, эти самые спасённые молодые люди. Со жгутами вместо вен в локтевом сгибе от чудовищных и бесконечных воспалительных процессов.

Я видел парня, который по этой причине чуть не потерял руку. И благодаря Ройзману, руку сохранил. Этой рукой на компьютере он показывал мне фотографии тех, кому помогли и кто живёт сейчас нормальной человеческой жизнью. Не всё. Выборочно. Архив у Ройзмана гигантский. Показывали только самые уникальные случаи. К счатью, у Ройзмана всё задокументированно.

Вспомнилось. Одна старая психиатресса в больнице имени П.П. Кащенко, где я начинал работать несколько десятилетий назад, сказала мне: «Запомните, дорогой, история болезни пишется не для больного, а исключительно для следователя. Если с больным что-то случится, вас привлекут к ответственности, и единственным документом, который сможет вам помочь, будет эта самая история болезни». Ничего не изменилось.

Я видел в реабилитационном центре часовню и баню, построенные руками реабилитантов. Кто-то из пациентов спокойно передвигался по центру. Кто-то мог выходить за его пределы. А кто-то находился под надзором. Именно так устроена любая классическая психиатрическая больница.

Я знаю, что первым этапом лечения наркоманов является жёсткая их изоляция от источника наркотиков. Именно жёсткая. Ибо это и есть истинный, а не ложный гуманизм. Многие бывшие наркоманы (почитайте, поинтересуйтесь) сами приковывали себя наручниками к батарее и выбрасывали ключи от наручников, понимая, что это единственный способ спастись от смерти от наркотиков. От зависимости от них. Это те, кто не потерял рассудок и у кого сохранились остатки силы воли. А эта болезнь разрушает силу воли напрочь.

Какие претензии могут быть к человеку, живущему по принципу «если не я, то кто»? К человеку, который не сидя в кабинете с бумагами, а собственными глазами видит масштаб бедствия. Который не щадит ни себя, ни своего времени, ни своих денег, и отдаётся борьбе со злом без остатка. В государстве, которое только говорит о борьбе с наркомафией и наркоманией, говорит, говорит, говорит – но ничего не делает.

Недостаточно сделать постер с лицом Путина и вопросом: «Пацаны, вам это надо?» – это не борьба и не лечение, а чистая профанация.

Ройзман рассказал мне, что до того, как он занялся созданием фонда «Город без наркотиков», он не представлял себе масштаб бедствия. Пока не увидел трупы детей на обочине дороги. При мне Ройзману звонили на мобильный телефон отчаявшиеся родители с просьбой помочь.

Ройзман рассказл мне о появившемся относительно недавно новом наркотике, поступающем в виде концентрированного геля, под видом геля для ванн, который потом разбавляют водой и опыляют им всё, что хотят. И нюхают. Ужас заключается в том, что продают этот наркотик около школ. Зависимость возникает моментально.

Ройзман противостоит всему этому ужасу. А вы, вы, официальные государственные органы, получающие немалые зарплаты, у вас ведь тоже есть глаза. У Ройзмана в реабилитационном центре не всё идеально. Но вы-то где? Вы обязаны помогать, а не мешать.

А видели ли вы, господа депутаты, чиновники, следователи, государственные, городские и районные больницы? Общего профиля. И областные психиатрические больницы? Вы там лечите своих детей, или в другом месте? В этих больницах люди умирают из-за нехватки лекарств, ошибки врачей, нехватки времени у врачей, и т.д., и т.п. Да, в больницах умирают. Да, наркоманы умирают. Да, надо расследовать каждый случай конкретно. Но не вредить. Это главный медицинский принцип – не навреди. И главный человеческий.

Если преследование Евгения Ройзмана и фонда «Город без наркотиков» будет продолжаться, я хотел бы предложить создать независимую комиссию, куда могли бы войти врачи общего профиля, психиатры и наркологи. Я готов.

На этот раз подпишу свой текст по-другому. Вот так: Бильжо Андрей Георгиевич, врач-психиатр, психотерапевт, кандидат медицинских наук.

Будьте здоровы и держите себя в руках. И картинки вам, как обычно…

Читайте также:  Почему выходят прыщи которые болят

По просьбе Путина

Каждую из девчонок на допросе в первую очередь спрашивают: «Как попала в Фонд?». Истории самые разные. Вот, например. Мама Полины, видя, как дочь закалывается, сходит с ума и гниёт заживо у неё на глазах, пыталась обращаться за помощью ко всем. Но так как женщина она небогатая, а дочь у неё очень сложная, то ей все отказывали. И она в отчаянии написала письмо Путину. Дескать, дорогой Владимир Владимирович, дочь моя единственная погибает! А помочь мне, бедной вдове, никто не хочет! Одна надежда на Вас! Вы уж там, батюшка, похлопочите.

Видимо, Путин письмо получил, потому что тотчас помчались курьеры! Письмо перенаправили в Минздрав. Из Минздрава – в Область. А из Области – прямиком главному наркологу О.В. Забродину. И Полину привезли с сопровождением и с письмом из приёмной Путина прямо в больницу. Там её подержали какое-то время, покололи, потом перевели в психушку, подержали. А потом главный нарколог области, человек честный, сказал ей и её матери: «Здесь мы ничего больше сделать не можем. Единственная ваша надежда – Фонд “Город без наркотиков”». Так Полина попала к нам. Вообще, у нас много народу бывало и сейчас находится именно по рекомендациям наркологов со всей страны.

Что я делаю?

После обыска, когда уже все разъехались, пришлось быстро принимать решение. У одной молодой девчонки проблема с ногами. И ситуация всё хуже. И она уже почти совсем не может ходить. А сегодня во время обыска её забрали, увезли в ГСУ и заставили дать против нас показания. Она – безвольная и пластилиновая. Она подписала всё, что от неё требовали и вернулась обратно на женский. Но они получили с неё какие надо показания, а дальше она им пох. й.

А я вижу, что с ногами плохо и ещё немного – и дойдёт дело до ампутации. А мне её жалко, потому, что я понимаю, что она без ног останется. Я обзвонил всех знакомых врачей, они обзвонили своих знакомых врачей. Мы всё решили. Слава Богу, среди врачей всегда много приличных людей. И я повёз её укладывать в больницу. Едем, а она говорит:

– Дядя Женя, Вы меня простите.

И вдруг понимаю, что для меня действительно главное – чтобы у неё ноги не отрезали…

Похоже, обыск подходит к концу. Нашли обоссаный мартас со следами месячных. Забирают с собой. Больше ничего интересного не нашли. Зато теперь по-настоящему понятна причина обыска. Они ищут Настю. Ту самую девчонку, которая рассказала, какими способами её заставляли написать заявление на Фонд. И Настя, сама вернувшись в Фонд, написала заявление в прокуратуру на действия полиции. Сейчас именно она интересует их больше всего. Это – основная причина сегодняшнего захвата. Всё. Уехали. Злые.

Пусть будет стыдно тому, кто плохо об этом подумает

Перерыли всю помойку за домом. Отплёвываются, ничего не нашли. В доме обыскали пока третью часть. Роют всё. Смотрят все лифчики, трусы, вскрывают все гигиенические пакеты. Разгром полный. Оттопырился начальник пресс-службы ГУ МВД РФ по Свердловской области Валера Горелых. Всем официально наврал, что здесь нашли ключи от наручников. На самом деле, ни ключей от наручников, ни самих наручников никто не находил. Нашли какую-то проволочку, которую объявили ключами от наручников. Можно ещё походить там пособирать таких проволочек. Нашли только тампоны. Исходя из вышеизложенного, полагаю возможным наградить Валеру Горелых и руководство ГУ МВД РФ по Свердловской области «Орденом прокладки». Достойны!

источник

Кто и как борется с проблемой наркомании

Ежегодно растет очередь в наркологические кабинеты и реабилитационные центры для наркозависимых. Наркотики пробуют не только взрослые, но и дети.

Существует мнение, что к употреблению токсических веществ склонны люди низкого социального слоя. Также зависимыми становятся дети из хороших семей, если они не находят поддержки у близких.

Почему человек становится наркоманом

Также ученые уверены – чтобы стать наркоманом, должна присутствовать биологическая, социальная или психическая причина:

  • Психологические причины. В реабилитационных центрах часто проходят лечение пациенты, которые не могут справиться с физической неполноценностью, болью. Часто их мучают разочарование, одиночество и депрессия. Психологи утверждают, что некоторыми наркоманами управляют импульсивность, желание бросить вызов миру, родителям. Их часто недооценивают, не понимают. Мнительным людям не хватает общения, любви, элементарной заботы. Искать внимание дети начинают в кругу друзей, а иногда попадают в неблагополучные компании.
  • Социальные причины. Случается, что человек становится наркозависимым из-за неудач в карьере, личной жизни, напряженной обстановки в семье. Он пытается уйти от тревоги и напряжения с помощью психоактивных веществ, но это дает лишь кратковременное ощущение благополучия. Человеку приходится употреблять снова, поэтому вскоре формируется зависимость.
  • Биологический фактор. У зависимых людей понижен уровень дофамина, серотонина и эндорфина – гормонов, которые в организме отвечают за удовлетворение, уверенность в себе, помогают находить решение проблем и не опускать руки. Наркотики искусственно помогают этот недостаток восполнить и преувеличить на короткий срок. Когда вещество перестает действовать, уровень нейромедиаторов становится прежним, а со временем понижается. Наркотики необходимы, чтобы поддерживать нормальное состояние.

Получите консультацию прямо сейчас

Где лечат зависимость

Если близкий человек наркозависим, задача родственников – принять это и убедить родственника в необходимости начать лечиться.

Терапию наркомании предлагают в государственных и частных клиниках, религиозных центрах. Прежде чем отправлять зависимого на реабилитацию, нужно изучить плюсы и минусы каждого центра.

Государственная клиника. В клинике организм пациента очищают от наркотиков, помогают справиться с ломкой. Как правило, на это уходит не больше месяца, в зависимости от того, как долго и какие наркотики употреблял человек. Затем для больного проводят несколько сеансов с психотерапевтом, и лечение на этом заканчивается. В бюджетной клинике человек избавляется только от физической зависимости, а психологическая остается. Из-за этого в дальнейшем может случиться срыв.

Часто в государственных клиниках не уделяют достаточно внимания пациенту. Однако наркозависимым необходим постоянный контроль специалистов.

Еще один недостаток бюджетных клиник в том, что человек, попадая в них, автоматически становится на наркологический учет. Из-за этого он в течение трех лет не может устроиться на желаемую работу.

Частный реабилитационный центр. В частных центрах практикуют длительное и поэтапное лечение наркомании. Сначала пациент проходит детоксикацию. Затем он начинает посещать групповые и индивидуальные занятия с психотерапевтом. Следующий этап лечения – социальная адаптация. Во время этого этапа лечения выздоравливающий наркоман начинает постепенно адаптироваться к жизни вне центра, продолжая приезжать на консультации к специалистам. Реабилитация в платном центре длится от трех месяцев до года.

Психотерапевты помогают не только наркоману, но и его родственникам. Специалисты учат родных зависимого правильно относиться к болезни близкого и правильно его поддерживать. Также психотерапевты помогают справиться со стрессом, который всегда сопровождает родственников зависимых.

Реабилитация в частных центрах приводит не просто к длительной ремиссии. Бывшие пациенты не употребляют наркотики в течение всей жизни.

Лечение в частном центре стоит довольно дорого, но в стоимость входит длительное проживание, полноценное питание и работа специалистов.

Религиозный центр. Терапия в религиозных центрах основана на вере в бога. Пациенты живут в общине, каждый день читают молитвы и совершают богослужения. В перерывах между богослужениями они работают: занимаются садом или огородом, убирают территорию, строят что-либо.

Пребывание в религиозном центре, как правило, бесплатно. Однако человек в любой момент может покинуть общину и снова начать употреблять наркотики.

В поисках места лечения можно столкнуться с недобросовестными центрами, которые в реабилитации применяют насилие и тяжелый труд. Есть несколько признаков, по которым можно определить непрофессионалов.

Признаки непрофессионального центра:

  • утверждают, что вылечат человека за 1-2 месяца;
  • предлагают дешевую цену за услуги: в пределах 50 тысяч рублей;
  • уверяют, что согласие пациента не требуется;
  • не могут продемонстрировать программу выздоровления;
  • не имеют лицензии на врачебную деятельность;
  • В реабилитации применяют только трудотерапию.

Что нужно сделать, чтобы ребенок не стал зависимым

Наркотики редко пробуют дети, которых любят, обнимают и принимают. Не стоит сравнивать дочь или сына с одноклассником-отличником или соседом-спортсменом. У каждого свой темперамент, талант и возможности. Возьмите за правило поощрять ребенка за хорошие оценки и добрые поступки не только деньгами, но и теплыми, нежными словами.

Позвольте ребенку выражать свои чувства. Не нужно запрещать сыну плакать, если ему больно или он обижен. Выражать эмоции – это нормально. Поддержите его, приласкайте и постарайтесь перевести его мысли в другое русло.

Родителям следует распрощаться с желанием решать за детей, с кем им дружить, где учиться, что хотеть и каким быть. Безусловная любовь творит чудеса – она помогает подростку найти и понять себя, учит его самовыражаться и отстаивать свое мнение. Такого ребенка сложно завлечь в неблагополучную компанию, где действует стадный инстинкт и тинейджеры лишены индивидуальности.

Проводите больше времени вместе. Возьмите за правило выезжать на выходных на природу, ужинать за общим столом, играть в настольные игры, обсуждать прошедшее за день.

От того, что близкий человек станет наркоманом, не застрахована ни одна семья. Часто наркозависимость диагностируют у малолетних детей. Государство не помогает россиянам решить эту проблему. Они вынуждены сами искать, где можно получить квалифицированную медицинскую помощь. Однако при разумном подходе, проявив личное участие в проблемах детей, родители могут уберечь их от наркотиков.

источник

Adblock
detector