Меню

Лжедмитрии и почему они появились

Как и почему был свергнут Лжедмитрий I

Содержание статьи

Историки связывают начало первой в русской истории гражданской войны с воцарением якобы воскресшего младшего сына Ивана Грозного, оставшегося в памяти потомков как Лжедмитрий I. Его недолгое правление стало возможным благодаря сильной поддержке Польши и Литвы, а также началу крестьянских бунтов и массового восстания военных гарнизонов в Москве. Именно в эти смутные дни Лжедмитрий во главе небольшого войска из польских наемников и казаков начал поход на Москву с целью свергнуть правящего тогда Федора Борисовича Годунова и объявить себя истинным императором.

Почему народ поверил Лжедмитрию

За недолгий срок правления Годуновых (1598-1605 годы) недовольство в стране нарастало: боярам не нравилось его возвышение, а народ был возмущен голодом и спорными указами Бориса Годунова. Так, на волне народного возмущения небольшому войску «истинного» царевича почти никто не оказывал сопротивления, города сдавались один за другим. Только под Новгородом московское войско под командованием боярина Мстиславского попыталось дать отпор. Однако русские солдаты не хотели сражаться против того, кого считали законным царем, и битва была проиграна, а Лжедмитрий продолжил свой поход на Москву.

Неожиданно 13 апреля 1605 царствовавший тогда Борис Годунов умер, и через несколько дней все войско московское во главе с П.Ф. Басмановым перешло на сторону самозванца. Наследовавший Борису сын Федор Годунов оставался на престоле немногим больше месяца, после чего был схвачен по приказу Лжедмитрия и убит.

Почему же русские люди настолько легко поверили вымышленной истории спасения младшего сына Ивана Грозного и провозгласили неведомо откуда появившегося человека своим истинным правителем? Неужели настолько сильна была в людях вера в «истинного» царя и его справедливые решения, что притязания на трон появившегося со стороны Польши самозванца были всенародно одобрены? У историков до сих пор нет ответа.

Заговор и свержение Лжедмитрия

После своего триумфального въезда в столицу, новый правитель чуть не казнил нескольких бояр Шуйских, заменив потом смерть ссылкой, низложил действующего патриарха и назначил на его место рязанского архиепископа Игнатия. Именно он и венчал 21 июля 1605 года и венчал нового императора на царство под именем Дмитрия Ивановича Рюриковича.

В своей политике Лжедмитрию приходилось варьировать между интересами своей страны и Польского государства. Однако никакого заметного влияния его власть на ситуацию в России не оказала, народ продолжал голодать, а все реформы были направлены на поддержание дворянского сословия.

Продлилось правление нового императора недолго: пока в мае 1606 года он готовился к свадьбе с надменной пани Мариной Мнишек, среди бояр зрел заговор. Слишком многим не нравились его планы в отношении церковных реформ и дружественные отношения с Польшей.

Во главе заговора встал недавно помилованный царем боярин Василий Иванович Шуйский, который смог выбрать удобный момент для переворота. В ночь после свадьбы заговорщики объявили, что приехавшие поляки покушаются на жизнь царя и под этим предлогом ворвались в Кремль. Лжедмитрий пытался спастись, но стрельцы его выдали, и царь был застрелен. Членов его семьи и приближенных поместили под арест.

На следующий день тело убитого Лжедмитрия было сожжено, затем его прахом выстелили из пушки. Это дало народу повод думать, что царь второй раз избежал смерти и вскоре вернется, чтобы отомстить обидчикам. Так была подготовлена почва для второй волны гражданских волнений и появления новых самозванцев.

источник

Кем на самом деле был Лжедмитрий I

Борис Годунов был последним сильным царем. После его смерти началась Смута, которая продолжалась до 1613 года. Некоторые историки считают началом Смутного времени смерть Ивана Грозного.

Как бы там ни было, а самая одиозная фигура Смутного времени — это, конечно же, Лжедмитрий I. Точнее на тот момент его было звать-величать Дмитрием Ивановичем. Кто это был на самом деле и почему выдавал себя за сына Ивана Грозного?

Мутные обстоятельства смерти настоящего царевича Дмитрия

Иван Грозный чувствовал себя абсолютным монархом и творил что хотел. После четырех законных браков стал жениться незаконно. Просто брал к себе понравившуюся девушку и устраивал «свадьбу» — незаконное венчание проводил домашний поп или же с этим вообще не заморачивались.

Последней женой сумасшедшего царя стала Мария Нагая, княжеская дочь, которой Иван сам сказал, что берет ее в жены. Естественно, никаких законных обрядов не проводилось — просто очередная гулянка-пьянка и поселение Марии в царских палатах.

В 1582 году Мария родила сына Дмитрия, и вскоре Иван Грозный выслал ее и ребенка в Углич. Мария была этому даже рада, находиться вблизи Ивана было опасно. Легитимность царевича от незаконного брака была под сомнением. К тому же был Федор, старший сын Грозного. После смерти Ивана Грозного в 1584 году этот Федор стал царем. Дмитрий с матерью по прежнему жил в Угличе.

Дмитрия растили, внушая ему, что он царевич, сын помазанника божьего и всё в таком духе. Мальчик рос замашками в отца, был жестким, нетерпимым.

В 9 лет неожиданно умер. Дмитрий и несколько других мальчишек играли в игру, где нужно было метать ножички. Якобы случился припадок эпилепсии и Дмитрий, крюча руки и шею в этом припадке, проткнул сам себе горло. Очень сомнительно, чтобы это было так, поскольку в эпилептическом припадке обычно ладони выпрямлены.

Велось следствие, мать и дядя царевича заявляли, что это убийство по приказу Годунова, который таким образом расчищает себе дорогу во власть. Назвали имена предполагаемых убийц. Начались волнения, толпа в Угличе растерзала названных убийц.

Такие обстоятельства — золотая жила для любителей половить рыбу в мутной воде. Когда умирает царь или наследник и есть хоть малейшие сомнения, тут же возникают «чудом спасшиеся» цари по всей стране и их именем поднимаются бунты.

Версии о происхождении Лжедмитрия

В 1603 году, когда на царстве сидел Борис Годунов, в Польше объявился молодой человек, который называл себя царевичем Дмитрием, якобы чудом спасшимся.»Дмитрий» заявил свои права на престол как сын Ивана Грозного и собрался идти войной на Москву, сбросить незаконного Годунова.

Правительство Годунова объявило «царевича» самозванцем, монахом Григорием Отрепьевым, который ранее служил у Романовых, но впал в ересь и повредился умом, называя себя Дмитрием.

Во всей этой истории больше белых пятен, чем точных фактов. Возникают естественные вопросы: какие достоверные факты предъявил польскому королю Лжедмитрий, чтобы ему поверили? Как доказал, что он царевич? Разве мог совершенно чужой человек выдать себя за царского сына? Как вообще добрался до короля?

Многие документы были уничтожены во время Смуты, многие сжег потом Василий Шуйский, успевший побывать царем. Да и Романовы после избрания их претендента тоже вряд ли хранили компроментирующие их бумаги. Сейчас мы можем только догадываться.

На данный момент есть три популярные версии:

1. Под именем Лжедмитрий скрывался Григорий Отрепьев. Вот только придумал он это всё не сам, а был тщательно подготовлен сильными мира сего — боярами, которые хотели свалить Годунова. Нашли юношу, по возрасту и внешности похожего на погибшего Дмитрия, умного и прыткого, всему обучили, натаскали и отправили в Польшу.

2. Это внебрачный сын польского короля Стефана Батория. Мол, Лжедмитрий знал и умел много всего западного, что никак не мог уметь даже продвинутый московит. Танцы, владение оружием, ношение доспехов и прочие вещи. Но и русские обычаи знал. Есть версия, что он сын — Марии Ливонской и Батория.

3. Это был настоящий царевич Дмитрий, которого в свое время вывезли и укрыли, скрывали по монастырям от ищейк Годунова, а потом переправили в Польшу.

В 1605 году внезапно умирает Годунов, Лжедмитрию оказалась открыта дорога на Москву, куда он и явился во главе польского войска. Сына и вдову Годунова убили, его дочь Ксения была наложницей Лжедмитрия , покуда не приехала жена самозванца Марина Мнишек.

Масло в огонь подливает поведение матери царевича, Марии Нагой, на тот момент — инокини Марфы. В момент их первой встречи она признала сына, они кинулись друг другу в объятия. Зато когда новоявленного царя убили, она отреклась, мол, соврала тогда, потому что он ей угрожал. Где здесь правда?

Как сказал один историк: «Лжедмитрий лишь испечен в польской печи, а заквашен в Москве». Дмитрий или Отрепьев — а готовили эту аферу явно не один год, готовили сильные бояре, скорее всего во главе с Василием Шуйским. Которые потом сами же его и списали при первой возможности.

Лжедмитрий I побыл царем всего год, после Василий Шуйский поднял народ, царя объявили самозванцем, убили, тело выставили на поругание, после сожгли, а прахом зарядили пушку и выстрелили в сторону Польши — туда, откуда он пришел.

Если материал вам понравился, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди много интересного 😉

источник

Тушинский вор

Почему Лжедмитрий II не смог стать настоящим русским царем

Н.Д. Дмитриев-Оренбургский. Прибытие второго Самозванца (Тушинского вора) в Калугу после бегства из Тушина

С появлением в 1607 году второго российского самозванца, принявшего имя царя Дмитрия Ивановича, началась полномасштабная гражданская война, охватившая весь центр страны, поставившая Россию на грань гибели и приведшая к иноземному вторжению.

На портретах XVII века Лжедмитрий II изображался как Лжедмитрий I, что, конечно же, отнюдь не случайно, поскольку новый, второй самозванец выдавал себя уже не за царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного, якобы спасшегося когда-то в Угличе, а за «царя Дмитрия» (Григория Отрепьева), 30 июля 1605 года венчанного на царство и якобы чудом избежавшего смерти 17 мая 1606 года (многие уверяли, что тогда вместо царя был убит его двойник).

Читайте также:  Почему на холодную двигатель колотит

Вероятно, внешне Лжедмитрий II действительно был похож на предшественника. Что же касается всего остального, то второй самозванец представлял собой полную противоположность Григорию Отрепьеву. Русский историк Сергей Платонов отмечал, что Лжедмитрий I в самом деле был руководителем поднятого им движения. «Вор же [Лжедмитрий II], — подчеркивал исследователь, — вышел на свое дело из пропойской тюрьмы и объявил себя царем под страхом побоев и пытки. Не он руководил толпами своих сторонников и подданных, а, напротив, они его влекли за собою в стихийном брожении, мотивом которого был не интерес претендента, а собственные интересы его отрядов».

Один из многих

Первые известия о Лжедмитрии II датируются зимой 1607 года, когда в Литве обнаружился претендент на имя чудесным образом спасшегося царя Дмитрия. Этот самозванец был тогда одним из многих, кто выдавал себя за царственную особу. Среди терских казаков появились «царевич Петр Федорович» (якобы сын царя Федора, то есть внук Ивана Грозного) и «царевич Иван-Август» (якобы сын Ивана Грозного от брака с Анной Колтовской). Первый проливал кровь на юге России, а затем соединился с воеводой «царя Дмитрия» Иваном Болотниковым в Туле. Второй действовал в Нижнем Поволжье, где ему покорилась Астрахань. Вслед за ними показался еще один «внук» Грозного, «сын» царевича Ивана Ивановича — «царевич Лаврентий». В казачьих станицах самозванцы росли как грибы: явились «дети» царя Федора Ивановича — «царевичи» Симеон, Савелий, Василий, Клементий, Ерошка, Гаврилка, Мартынка.

«Восстание Болотникова», художник Э.Э. Лисснер, 1939 год

В мае 1607 года Лжедмитрий II перешел русско-польский рубеж, объявился в Стародубе и был признан местными жителями. Его войско пополнялось настолько медленно, что только в сентябре он смог во главе отрядов польских наемников, казаков и русских воров (ворами в то время именовали различных преступников, в том числе и политических — мятежников) двинуться на помощь Лжепетру и Болотникову. Самозванец 8 октября разбил под Козельском царского воеводу князя Василия Федоровича Мосальского, 16-го захватил Белев, но, узнав о том, что царь Василий Шуйский взял охваченную смутой Тулу и пленил Болотникова и Лжепетра, бежал из-под Белева к Карачеву.

Однако вместо того чтобы направить свое войско против нового вора, царь Василий распустил его, а полководцы мятежной армии тем временем заставили Лжедмитрия II повернуть на Брянск. Город был осажден, но воевода Мосальский, посланный Брянску на выручку, воодушевил свой отряд: 15 декабря 1607 года воины, форсировав ледяную Десну вплавь, соединились с гарнизоном. Совместными усилиями Брянск удалось отстоять. Мятежники же никуда не исчезли: они собирались у Орла и Кром — тогда, видимо, и родилась пословица «Орел да Кромы — первые воры». К самозванцу стекались и уцелевшие защитники Тулы, и профессиональные вояки — шляхтичи и казаки, и новые отряды со всех «украин».

Весной 1608 года армия Лжедмитрия II двинулась на Москву. Во главе войск самозванца встал литовский гетман князь Роман Ружинский. 30 апреля — 1 мая (битва продолжалась два дня) под Белевом были разгромлены полки, которыми командовал брат царя, князь Дмитрий Иванович Шуйский. Уже в июне Лжедмитрий появился под Москвой и расположился станом в селе Тушино. По названию своей резиденции он и получил запоминающееся имя Тушинского вора.

Второй Лжедмитрий

Происхождение его окутано легендой. Среди современников бытовало несколько версий. Воевода Лжедмитрия II князь Дмитрий Мосальский Горбатый «сказывал с пытки», что самозванец «с Москвы с Арбату из Законюшев попов сын Митька». Другой его бывший сторонник — сын боярский Афанасий Цыплятев — на допросе говорил, что «царевича Дмитрея называют литвином, Ондрея Курбского сыном». «Московский летописец» и келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий (в миру Аверкий Палицын) считали его выходцем из семьи стародубских детей боярских Веревкиных (Веревкины были одними из первых, кто еще в Стародубе признал в самозванце государя и смутил горожан).

Портрет Лжедмитрия II. Гравюра. XVII века

Свое расследование относительно личности Лжедмитрия II провели и иезуиты. Они полагали, что имя убитого в 1606 году царя принял крещеный еврей Богданко. Он был учителем в Шклове, затем перебрался в Могилев, где прислуживал попу: «а имел на собе одеянье плохое, кожух плохий, шлык баряный [баранью шапку], в лете в том ходил». За некие проступки шкловскому учителю грозила тюрьма. В этот момент его и заприметил участник похода Лжедмитрия I на Москву поляк М. Меховский. Последний, вероятнее всего, появился в Белоруссии неслучайно. По заданию вождей мятежа против Василия Шуйского — Болотникова, князя Григория Петровича Шаховского и Лжепетра — он разыскивал подходящего человека на роль воскресшего царя Дмитрия. Оборванный учитель, на его взгляд, внешне походил на Лжедмитрия I. Но бродяга испугался сделанного ему предложения и бежал в Пропойск, где был пойман. Тут, оказавшись перед выбором — понести наказание или объявить себя московским царем, он и согласился на последнее.

Войско польское

После разгрома гетманом Станиславом Жолкевским шляхетского рокоша (мятежа) Зебжидовского войско Тушинского вора пополнилось большим числом польских наемников. Одним из наиболее удачливых воевод нового самозванца стал полковник Александр Лисовский. В его отряды лисовчиков набирали всех, без различия звания и национальности, интерес представляли лишь боевые качества воинов.

Были у Лжедмитрия II и те, кто воевал с высочайшего позволения короля Сигизмунда III, стремясь отомстить московитам за гибель и плен польских рыцарей во время восстания против Лжедмитрия I. Так, явился к Вору полковник Ян Петр Сапега с 8-тысячным отрядом. Среди выходцев из Речи Посполитой было немало не только поляков и литовцев, но и жителей белорусских земель, исповедовавших православие.

Портрет Яна Петра Сапеги. Литография XIX века

Тушинский лагерь представлял собой собрание людей разных национальностей (русские, поляки, литовцы, донские, запорожские и волжские казаки, татары), объединенных под знаменами нового самозванца ненавистью к Шуйскому и стремлением к наживе. Стан Лжедмитрия II, включавший деревянные строения и шатры, был хорошо укреплен и защищен с западной стороны рвом и валом, а с других сторон реками Москвой и Сходней.

Подступив к Москве, самозванец попытался с ходу ее взять, но натолкнулся на упорное сопротивление царского войска. Бои шли в западном направлении от столицы, на речке Ходынке неподалеку от Тушина. Тогда воеводы Лжедмитрия II решили блокировать город, перекрыв все дороги, по которым шло его снабжение и сообщение с окраинами. С этого момента тушинцы предпринимали регулярные походы на север и северо-восток, в замосковные города, стремясь отрезать Василия Шуйского от традиционно его поддерживавших Поморья, Среднего Поволжья, Перми и Сибири.

«Перелетные птицы»

С появлением Лжедмитрия II у стен столицы начался длительный период жестокой междоусобицы. Страна оказалась расколотой на два враждебных лагеря. И в Москве, и в Тушине сидели царь и царица (в лагерь Вора его соратники доставили Марину Мнишек и ее отца, и вдова первого самозванца согласилась играть роль супруги второго) и патриарх (сюда привезли захваченного в Ростове митрополита Филарета (Романова), которого и нарекли патриархом Московским). У обоих царей были Боярская дума, приказы, войска, оба жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовали ратных людей.

Письмо Лжедмитрия II сандомирскому воеводе Юрию Мнишеку из Орла о своем скором восшествии на российский престол с помощью польского короля Сигизмунда III. Подпись – автограф Лжедмитрия II, январь 1608 года

«Воровская» Боярская дума была достаточно представительной и состояла из различного рода оппозиционеров. Ее главой стал «боярин» (этот сан он получил от Лжедмитрия II) князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. При московском дворе он был всего лишь стольником и перебежал к самозванцу одним из первых, прямо во время боя («с дела»). Значительную силу в этой думе представляли родственники «патриарха» Филарета — боярин Михаил Глебович Салтыков, князья Роман Федорович Троекуров, Алексей Юрьевич Сицкий, Дмитрий Мамстрюкович Черкасский; служили Лжедмитрию II и любимцы его предшественника — князь Василий Михайлович Рубец Мосальский и другие Мосальские, князь Григорий Петрович Шаховской, дворянин Михаил Андреевич Молчанов, а также дьяки Иван Тарасьевич Грамотин и Петр Алексеевич Третьяков.

Многие перебегали от самозванца к Василию Шуйскому и обратно, получая за новые измены все новые и новые пожалования. Автор сочинения о Смуте Авраамий (Палицын) метко именовал их «перелетами». По его словам, бывало и так, что днем дворяне пировали в «царствующем граде», а «по веселии» одни отправлялись в царские палаты, а другие «в тушинские таборы перескакаху». Уровень нравственного падения современников, которые «царем же играху яко детищем», совершая многочисленные клятвопреступления, ужасал Палицына.

При этом наибольшей властью в лагере самозванца пользовались отнюдь не он сам и не Боярская дума, а главнокомандующий Роман Ружинский и другие полководцы из Речи Посполитой. С весны 1608 года поляки и литовцы назначались воеводами в подвластные Лжедмитрию II; обычно было по двое воевод — русский и иноземец.

Читайте также:  Андроид выкидывает с сайта почему

Перелом в отношениях между тушинским режимом и подконтрольными ему районами Замосковья и Поморья произошел с появлением в воровском стане литовского магната Яна Петра Сапеги с наемниками инфляндской армии (эти солдаты воевали за короля Сигизмунда III в Прибалтике, но, недовольные задержками в выплате жалованья, они двинулись искать счастья на востоке). После жарких споров между Ружинским и Сапегой был произведен раздел. Ружинский остался в Тушине и контролировал южные и западные земли, а Сапега встал лагерем под Троице-Сергиевым монастырем и взялся распространять власть самозванца в Замосковье, Поморье и Новгородской земле.

Осада Троицкой Лавры в 1608 году. Литография 1852 года

На севере России тушинцы действовали еще наглее, чем на западе и юге: они беззастенчиво обирали население; польские и литовские полки и роты, разделив дворцовые волости и села на «приставства», под видом сбора налогов и кормов занимались грабежами. В обычное время сборщики с каждой сохи (единица податного налогообложения) получали 20 рублей; тушинцы же выбивали по 80 рублей с сохи. Сохранились многочисленные челобитные на имя Лжедмитрия II и Яна Сапеги крестьян, посадских и землевладельцев с жалобами на бесчинства войск. «Приезжают к нам ратные люди литовские, и татары, и русские люди, бьют нас и мучат и животы грабят. Пожалуй нас, сирот твоих, вели нам дать приставов!» — отчаянно взывали крестьяне.

Особый интерес для грабителей представляли старинные русские города, центры епархий, в которых находились епископская казна и сокровищница. Так, в октябре 1608 года сапежинцы разграбили Ростов, захватив там в плен, как уже говорилось, митрополита Филарета. Жители были «присечены», город выжжен, а митрополита после издевательств и поругания привезли в Тушино. Были захвачены или добровольно «целовали крест Вору» Суздаль, Переяславль-Залесский, Ярославль, Юрьев-Польской, Углич, Владимир, Вологда, Кострома, Галич, Муром, Касимов, Шацк, Алатырь, Арзамас, Рязань, Псков… В Нижнем Новгороде отбивалось от тушинцев и восставших народов Поволжья ополчение во главе с князем Александром Андреевичем Репниным и Андреем Семеновичем Алябьевым. Держались Шуйского Переяславль-Рязанский (Рязань), где сидел лидер рязанского дворянства Прокопий Петрович Ляпунов, Смоленск, в котором воеводствовал боярин Михаил Борисович Шеин, Казань и Великий Новгород.

В Нижнем Поволжье воевал с «воровскими людьми» — русскими тушинцами, а также татарами, чувашами, мари — боярин Федор Иванович Шереметев. Осенью 1608 года он двинулся вверх по Волге, собирая по дороге верные царю Василию силы, в том числе привлекая на свою сторону потомков ливонских немцев, сосланных Иваном Грозным.

Шведская помощь

Царь Василий Шуйский посылал из Москвы против тушинцев отдельные отряды. Их важнейшей задачей было обеспечение подвоза в столицу продовольствия. Когда под Коломной — одним из немногих городов, сохранявших верность Шуйскому, — появились мятежники, царь отправил против них стольника князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Тот разбил их в селе Высоцком, что в 30 верстах от Коломны, и «языков многих захватил, и многую у них казну и запасы отнял».

Однако такие успехи были нечастыми. И Василий Иванович Шуйский, понимая, что не в силах справиться с самозванцем в одиночку, решил прибегнуть к иностранной военной помощи — к Швеции. Выбор в качестве союзника короля Карла IX был не случайным. Карл IX являлся дядей и врагом короля польского Сигизмунда III — в свое время он даже отнял у племянника шведский престол. В условиях, когда Сигизмунд III с каждым годом все активнее вмешивался в русские дела, негласно поддерживая обоих Лжедмитриев и польско-литовские отряды, шастающие по России, неизбежность войны с Речью Посполитой становилась очевидной. Василий Шуйский стремился, опережая события, заручиться помощью северного соседа.

Другой Шуйский

В Великий Новгород для переговоров со шведами был послан князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Молодой (ему было всего 22 года) родственник царя к тому времени уже успел прославиться победами над отрядами Болотникова. В отличие от большинства аристократов той поры Скопин-Шуйский свой боярский чин действительно заслужил, проявив себя как талантливый и смелый военачальник. В ситуации, когда царские воеводы терпели одно поражение за другим и беспомощно отступали, победы князя имели огромное моральное значение.

Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Литография. 1876 года

Он провел успешные переговоры. Ему удалось привлечь на службу царю наемную армию в 12 тысяч шведов, немцев, шотландцев и других выходцев из Западной Европы, и собрать в северных областях русское ополчение в 3 тысячи человек. Иноземной частью армии Скопина-Шуйского командовал шведский граф Якоб Понтус Делагарди. 10 мая 1609 года князь Михаил Васильевич двинулся из Новгорода «на очищение Московского государства».

Весной того года север России был охвачен восстанием против Тушинского вора. Земские отряды нападали на тушинцев, убивали и изгоняли их. Совместно с ними действовали и воеводы Скопина-Шуйского, однако освобождение северных земель затянулось на несколько месяцев. Зато войско князя пополнялось отрядами местного ополчения. В обстановке хаоса и разрухи, воцарившейся при Василии Шуйском, местные сообщества («земские миры») сами начали организовывать оборону и защищаться от хищных разбойников, грабивших русские земли под знаменами царя Дмитрия. Постепенно эти отряды сливались в крупные соединения, пока, наконец, северное ополчение не примкнуло к армии Скопина-Шуйского.

Летом князь в нескольких боях разбил главные силы Лжедмитрия II, но дальнейшее продвижение к Москве задержалось из-за трений со шведскими наемниками, потребовавшими исполнения условий заключенного договора, и в частности передачи Швеции русской крепости Корела. Лишь в октябре 1609 года, после новых побед над тушинцами Яном Сапегой и Александром Зборовским, Михаил Скопин-Шуйский обосновался в Александровой слободе, где возник своеобразный штаб освободительного движения. В ноябре с князем соединился боярин Шереметев, двигавшийся из-под Астрахани с ратью из «низовых городов» (то есть городов Нижней и Средней Волги) и по пути разгромивший восстание народов Поволжья и взявший приступом отчаянно сопротивлявшийся город Касимов (в начале августа 1609 года). Именно тогда Сапега, опасаясь наступающего русского войска Скопина-Шуйского, снял осаду с Троице-Сергиева монастыря.

Пока князь Михаил Васильевич наводил порядок на севере страны и воевал с тушинцами в Верхнем Поволжье, в Москве было неспокойно. Предательство и мятеж проникли уже и в сам царствующий град, вера в правительство, верность царю ослабели. Беспрестанное кровопролитие многих подвигло к мысли о смене несчастливого Василия IV.

В феврале 1609 года князь Роман Гагарин, сын известного опричника Тимофей Грязной, рязанский дворянин Григорий Сунбулов «и иные многие» выступили против государя и стали убеждать бояр низложить Василия Шуйского. Впрочем, их призывы поддержал только князь Василий Васильевич Голицын. «Шум» поднялся на Лобном месте, куда мятежники привели патриарха, но Гермоген твердо держал сторону Шуйского. Сам царь не побоялся появиться перед бунтовщиками, и они отступились. Участники неудачной попытки переворота и сочувствовавшие им — 300 человек — перебежали в Тушино.

Вскоре был открыт и новый заговор. На одного из ближайших к Василию IV бояр — Ивана Федоровича Крюка Колычева — поступил донос, что он замышляет убить царя в Вербное воскресенье 9 апреля. Разгневанный Василий Шуйский приказал пытать Колычева и его сообщников, а затем казнить их на Пожаре (Красной площади). Но и после этого против государя не раз поднималось возмущение.

«Вот идет мой соперник!»

12 марта 1610 года Скопин-Шуйский во главе войска вступил в Москву и был встречен ликующим народом. Но среди торжествующей толпы был один человек, сердце которого переполняли злоба и ненависть. «Князь Дмитрий Шуйский, стоя на валу и издали завидев Скопина, воскликнул: «Вот идет мой соперник!»» — повествует современник этих событий голландец Элиас Геркман. У брата царя Дмитрия Ивановича Шуйского были основания опасаться молодого воеводы: в случае смерти бездетного государя он должен был занять трон, но огромная популярность Скопина-Шуйского внушала ему страх, что народ провозгласит наследником, а затем и царем князя Михаила Васильевича. Некоторые источники свидетельствуют, что и сам Василий IV побаивался стремительно набиравшего известность и политический вес Скопина-Шуйского.

Фрагмент грамоты бояр и думных людей в Тушинский лагерь гетману Ружинскому с требованием не поддерживать Лжедмитрия II, 1608 год

Наиболее подробно излагает дальнейшие трагические события «Писание о преставлении и погребении князя Скопина-Шуйского», согласно которому на крестинах княжича Алексея Воротынского крестная мать — «злодеянница» княгиня Екатерина Шуйская (жена князя Дмитрия Ивановича Шуйского и дочь опричника Малюты Скуратова) — поднесла своему куму Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому чашу с ядом. Молодой полководец проболел несколько дней и скончался 23 апреля 1610 года. С плачем и криками толпы народа проводили тело князя на погребение в царскую усыпальницу — Архангельский собор в Московском Кремле. Царя, и прежде не пользовавшегося особой любовью, со смертью Скопина-Шуйского стали ненавидеть как виновника его гибели.

Между тем Лжедмитрий II, как и Василий IV в Москве, давно уже чувствовал себя неуютно в своей «столице» — Тушине. Еще в сентябре 1609 года Сигизмунд III объявил войну России и осадил Смоленск. Среди поляков, окружавших самозванца, возник план передать Тушинского вора в руки короля, а самим выступить на его стороне и добыть ему или его сыну Владиславу московскую корону. Поляки и некоторые русские тушинцы начали переговоры с Сигизмундом III, результатом которых стал договор тушинских бояр с королем (4 февраля 1610 года) о призвании на московский престол королевича Владислава.

Читайте также:  Почему миша не ложится спать

Калужский двор

В декабре 1609 года самозванец был посажен под домашний арест, но сумел бежать из Тушина в Калугу, где вновь привлек к себе множество сторонников (казаков, русских и часть поляков) и откуда повел войну уже с двумя государями: московским царем Василием Шуйским и польским королем Сигизмундом. Тушинский стан опустел: сторонники короля — боярин Салтыков, князь Рубец Мосальский, князь Юрий Дмитриевич Хворостинин, дворянин Молчанов, дьяк Грамотин и другие — уехали к нему под Смоленск, а сторонники самозванца — в Калугу.

Дом в Калуге, где жили Лжедмитрий II и Марина Мнишек. Гравюра М. Рашевского по рис. И. Суслова. 1884 год

В калужский период своей авантюры Лжедмитрий II был наиболее самостоятелен в предпринимаемых действиях. Убедившись в вероломстве польских наемников, он взывал уже к русским людям, стращая их стремлением Сигизмунда III захватить Россию и установить здесь католичество. Этот призыв нашел отклик у многих. Калужане с радостью приняли самозванца. Чуть позже в Калугу пробралась и Марина Мнишек, очутившаяся после бегства Вора из Тушина в Дмитрове у гетмана Яна Сапеги.

Тушинский лагерь распался, однако к 1610 году новый нарыв образовался в Калуге. Теперь самозванец агитировал против короля и поляков, но его патриотизм был продиктован прежде всего эгоистическими соображениями. На самом деле он был не уверен в своих силах и искал помощи у Сапеги, боялся покушений и потому окружил себя охраной из немцев и татар. В Калужском лагере царила атмосфера подозрительности и жестокости. По ложному доносу Лжедмитрий II приказал казнить Альберта Скотницкого, бывшего ранее капитаном стражи Лжедмитрия I и калужским воеводой Болотникова, и обрушил свой гнев на всех немцев. В конце концов безмерная жестокость и погубила его.

Осенью 1610 года из королевского лагеря под Смоленском в Калугу прибыл касимовский хан Ураз-Мухаммед. Касимов был верной опорой первоначально Болотникова, а затем и Лжедмитрия II, поэтому самозванец принял его с почетом. Однако получив донос о злых намерениях хана, Тушинский вор заманил его на охоту, где тот был убит. По сообщению эпитафии Ураз-Мухаммеда, произошло это 22 ноября.

«В смутное время», художник С.В. Иванов, 1908 год

Лжедмитрий II в Тушинском лагере. Изображение: hudojnik-peredvijnik.ru

Но самозванец ненадолго пережил касимовского хана. Начальник охраны Лжедмитрия II ногайский князь Петр Урусов решил отомстить ему за смерть хана. Была у Урусова и другая причина для мести: ранее Тушинский вор велел казнить окольничего Ивана Ивановича Годунова, приходившегося свойственником князю. 11 декабря 1610 года самозванец выехал в санях на прогулку. В версте от Калуги Петр Урусов приблизился к саням и выстрелил в него из ружья, а затем отсек ему саблей голову. Совершив убийство, татары, составлявшие охрану Лжедмитрия II, ускакали в Крым. Весть о смерти самозванца принес в лагерь сопровождавший его в поездке шут Петр Кошелев. Калужане похоронили «царя Дмитрия» в Троицкой церкви. А через несколько дней Марина Мнишек родила сына, которого крестили по православному обряду и нарекли Иваном в честь его мнимого деда. Остатки армии Лжедмитрия II принесли присягу новорожденному «царевичу».

Смерть Лжедмитрия II имела огромное значение, предопределив дальнейшее развитие событий. Движение, направленное против поляков и русских изменников, смогло освободиться от авантюристического элемента, связанного с личностью самозваного претендента на престол. Теперь основными лозунгами противников польского владычества стали изгнание иноземцев и созыв Земского собора для выборов нового законного царя (к тому времени Василий Шуйский был низложен — 17 июля 1610 года). Лица, ранее поддерживавшие поляков из страха перед самозванцем, стали переходить на сторону их противников. Вместе с тем анархические элементы потеряли свою главную опору: лишившись идеи службы «законному царю», они превратились в обыкновенных разбойников. Сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II Иван, получивший в Москве прозвище Воренок, был слишком мал, чтобы стать вождем движения. Согласно «Новому летописцу», сторонники самозванца в Калуге отказались присягнуть королевичу Владиславу и объявили, что принесут присягу тому царю, который «будет на Московском государстве».

Статья представлена журналом «Историк», май 2015 года

источник

Феномен самозванства в России и мире: общее и особенное. Деятельность Лжедмитрия I и Лжедмитрия II

Для того чтобы понять, откуда и почему появились самозванцы, следует обратить внимание на власть (самодержавие). В истории недоверие к прежнему авторитету может достигнуть такой силы, что само по себе сплачивает общность и олицетворяет единство – нации, народа, страны.

Именно это «раздвоение единого» с самодержавием случилось вскоре после смерти Ивана Грозного: «духовная аппозиция» кроткого и блаженного Федора, пресечение династической ветви «Рюриковичей» в связи с гибелью царевича Дмитрия, жестокое правление Бориса Годунова – «чужака» и в своем роде «самозванца», — было ступенью падения авторитета самодержавия, приведшего к появлению уже настоящего самозванца – в окружении иностранного войска, честолюбивых бояр, изменивших непопулярному Годунову и жаждущих реванша, и народа, чаявшего «настоящего», «хорошего» царя.

Само представление о царской власти раздвоилось. Есть реальный царь, трактуемый как «незаконный», «неправедный», «дурной» и т.п., и есть желанный царь, противостоящий реальному, который представляется как «добрый», «праведный», а значит, и «законный», «истинный». Первый царь, несмотря на свою «реальность», понимается, как злодей и должен быть свергнут с трона как не отвечающий идеалу царя; другой царь, хотя бы и самозваный, претендует на замещение царя «неистинного», ложного и в общественном мнении выглядит соответствующим идеалу настоящего царя, а поэтому и признается настоящим.

В 1601 году, в Польше появился человек, который стал выдавать себя за царевича Дмитрия. В историю самозванец вошел как Лжедмитрий I, который главным образом стремился получить поддержку на западе, тайно принял католичество и обещал Римскому папе распространить католицизм в России, в случае если ему удастся занять русский престол. Лжедмитрий I обратился за помощью к польскому королю Сигизмунду, обещав ему чрезмерную благодарность и русские земли. Сигизмунд не стал открыто поддерживать самозванца, но разрешил шляхте по доброй воле вступать в отряд Лжедмитрия I.

В конце лета 1604 года, Лжедмитрий I, вместе со своим отрядом в размере 4-ех тысяч человек высадился у Днепра. Через юго-западные районы, под его начало стекались беглые холопы, крестьяне и посадский люд. Значительно увеличив свой отряд, он двинулся на Москву. В мае 1605 года, после внезапной смерти Бориса Годунова, на сторону Лжедмитрия I перешли и царские войска. В июне самозванец торжественно вступил в Москву, где был венчан на царство под именем Дмитрия Ивановича, и именовал себя императором. Легкость его победы можно объяснить стечением обстоятельств. Воспользовавшись голодом и недовольством властью, отряд самозванца быстро увеличивался в разы за счет крестьян, холопов, недовольных бояр. В нем видели некого спасителя от бед, свалившихся на Россию.Оказавшись помазанным на престол, Лжедмитрий I не спешил выполнять свои обязательства, которые давал, ища поддержки у разных слоев населения и Запада. Крестьянам он так и не вернул Юрьев день, зато заигрывал со знатью, увеличив сыск беглых с 5 до 6 лет. Вводить католицизм на Руси Лжедмитрий тоже не спешил. Обещание, данное папе Римскому, изначально никак не могло быть выполнено. Зато самозванец богато одаривал поляков. Вскоре казна опустела, Лжедмитрий I стал вводить новые налоги и поборы, что бы залатать дыры в казне. Это вызвало большое недовольство народа, которое усилилось, после женитьбы Лжедмитрия I на Марине Мнишек.

17 мая 1606 года в Москве вспыхнуло восстание. Во главе народного гнева стояли бояре Шуйские. Лжедмитрий I был убит, а Марина Мнишек чудом спаслась…

Летом 1607 года, на брянщине объявился новый самозванец Лжедмитрий II. Он опирался на польскую шляхту, которая все еще верила в возможность посадить на московский престол своего царя. Вскоре, с оппозиционным казачьим атаманом Заруцким Лжедмитрий двинулся на Москву. О Лжедмитрии II известно не так много, как хотелось бы. Внешне он был похож на Лжедмитрия I , а вот данных о его настоящем имени не сохранилось.Лжедмитрий поддержал восстание Ивана Болотникова, и двинулся к Туле на соединение с восставшими. Соединения с людьми Болотникова не произошло. В апреле 1608 года его войско подошло к Москве, разбило русское войско, руководимое воеводами Шуйского, и укрепилось в подмосковном селе Тушино. В итоге Тушино стало пристанищем для людей недовольных правлением Василия Шуйского. К осени тушинцы занялись грабежом и разбоем, осада Москвы продолжалась почти два года.

Правительство Шуйского было не способно самостоятельно дать отпор Лжедмитрию II, поэтому Шуйский обращается за помощью к Швеции. В 1609 году было заключено соглашение, согласно которому Россия отдает Швеции Карелы, а те в свою очередь оказывают Шуйскому военную помощь. В марте, в Россию вступают Шведские войска, командующем, которого назначается племянник царя Михаил Скопин – Шуйский.

Русско – Шведский договор стал поводом для вмешательства в русскую усобицу поляков. Польша и Швеция на данный момент состояли в войне. Поляки начали открытую интервенцию, и в сентябре 1609 года осадили Смоленск, который героически оборонялся в течение 20 месяцев.

Тем временем Михаил Скопин – Шуйский со шведским войском подошел к Москве. Тушинский лагерь распался, и Лжедмитрий II бежал в Калугу.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском:

источник