Меню

Кузьма петров водкин почему водкин

Выдумщик, авантюрист, пророк и «талантище» Кузьма Петров-Водкин : 10 интереснейших фактов из жизни художника

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Кузьма Петров-Водкин — уникальный художник, творивший на стыке двух эпох, которого современники называли «древнерусским иконописцем, волею случая попавшим в будущее». Произведения живописца были не только отражением настоящего, но и пророчили грядущее, а еще вызывали яростное противостояние мнений и оценок — от восторженных похвал до презрительных насмешек.

1. История происхождения фамилии знаменитого художника

Дед Кузьмы Сергеевича был в свое время также знаменитостью, прославившимся своим неуемным пристрастием к алкоголю. Весь город знал историю, о том как дед Петр, зарезав свою жену кроильным ножом, сам скончался в течение нескольких часов. Но город Хвалынск также хорошо знал и отца Кузьмы, который был великолепным сапожником, при том — совершенно не пьющим.

А всех потомков того самого деда Петра, любителя «беленькой», называли то «Петровыми», то «Водкиными». А в итоге два прозвища соединили в одну фамилию Петров-Водкин. И Кузьме Сергеевичу, отпечаток этой не слишком почетной фамилии, пришлось нести всю жизнь.

2. Первая проба кисти юного дарования

С детства Кузьма был знатным выдумщиком и фантазером, он мог придумывать такие правдоподобные истории, что все вокруг диву давались. А однажды в кладовой попались ему на глаза горшки с масляной краской и кусок белой жести, на которой и был написан первый пейзаж юным талантом. Баба Арина, увидев творение внука, забрала его со словами: “Это поставим на могиле дедушки Федора. Будет и о тебе ему память”.

Следующая работа была нарисована по особому случаю. Как то Кузьма заплыл чуть не на средину Волги, а обратно — не хватило сил. Волей случая, тонущий Кузьма был спасен перевозчиком Ильей Захаровым, который через неделю сам утонул, спасая какого-то бедолагу. И тогда мальчик взял жестяную пластинку и нарисовал качающуюся на волнах лодку, головы тонущих людей, небо и зигзаги молнии, а в углу подписал: “Погибший за других! Вечная тебе память!”. Так Кузьма впервые проявил себя в искусстве живописи.

3. Неудавшийся иконописец

Еще будучи учеником четырехклассного городского училища, юноша познакомился с двумя местными иконописцами. И с интересом наблюдая за тем, как создаются иконы, Кузьма пробует сам написать святой образ масляными красками. Но батюшка не принял его икону: «Уж больно твоя Богородица похожа на реальную бабу с ребенком! И глазами зыркает, словно мужика ищет. Сущее непотребство!» . Эта работа Кузьмы конечно же не сохранилась, а впоследствии к этому образу он обращался не единожды.

4. Провидение судьбы

Мать художника была горничной в доме купцов Казарьиных, и однажды ей удалось показать рисунки своего одаренного сына архитектору Мельцеру, которые его очень заинтересовали. Вскоре архитектор увез Кузьму в Петербург, где тот начал обучаться в Центральном училище технического рисования. А за учебу и проживание оплачивали все те же Казарьины — по 25 рублей ежемесячно.

В 1897 году Петров-Водкин переехал в Москву и поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где преподавателем его был Валентин Серов.

5. Великий авантюрист: «Богатый хитер на деньги, а голь — на выдумки».

Авантюризм Петрова-Водкина не знал границ. Обучаясь в Москве, Кузьме приходилось ездить на каникулы в свой родной Хвалынск. И это было тогда, когда некоторые его соученики ездили на этюды за границу.

И вот однажды, во время очередных каникул в одной из московских газет Кузьма прочел, что издательство пообещало оплатить поездку в Европу тому, кто отважится «добраться из Москвы до Парижа на новом модном средстве передвижения — двухколесном велосипеде». Кузьма подбил своего приятеля Владимира Сорохтина на эту авантюру, и они отправились в дальнюю дорогу.

Путь от Москвы до Варшавы они с другом проехали за 12 дней — это по 100 верст в день. Стертые в кровь руки и ноги, сломанный велосипед не смогли остановить отважных парней. До Германии добирались, чередуясь между собой: то поездом, то велосипедом. А о Париже пришлось пока забыть.

В Мюнхене в знаменитой рисовальной школе Антона Ашбе училось много русских начинающих художников: Билибин, Грабарь, Кандинский. И Кузьме снова сопутствовала удача: новые друзья собрали для него немного денег, которых оказалось достаточно на пару месяцев занятий и на обратный билет в Россию.

6. Художник из глубинки России и парижанка Мара Йованович

А вот в Париж художник смог попасть только через пять лет. Кузьма так стремился в этот город как будто знал, что встретит там свою любовь. И действительно, это путешествие полностью изменило его жизнь. Едва познакомившись с дочерью владелицы недорогого пансиона — Марой, 27-летний художник вначале предлагает написать ее портрет, а вслед за этим — руку и сердце.

Осенью 1906 года молодожены, расписавшись в мэрии, отпраздновали гражданскую свадьбу. Некоторое время жили в Париже, а до того как выехать в Россию Кузьма Сергеевич успел еще посетить и Северную Африку, о которой впоследствии рассказывал столько небылиц, что слушатели даже не верили в то, что он вообще там был.
А своей любимой Маре — Марии Федоровне он из далекой Африки писал трогательные строки: «Ты первая заполнила одиночество моей жизни. Я был для других как пророк, всегда сильный и радостный, для которого не существовало страдания, но сам я замерзал. Я нашел на Земле женщину. Наши сердца открыты друг для друга. Теперь мы перенесем все, что пошлет нам жизнь, так как нас двое и нам нечего страшиться на Земле ни за себя, ни за нашу любовь».

В тридцать семь лет Мария Федоровна родит дочь Леночку. И Кузьма Сергеевич сам вне себя от счастья заявит: « Я был наполовину человек, не испытав этого! Теперь мне есть для чего жить!»

7. «Талантище. »

Даже Илья Репин, который был демократично снисходителен к художникам из народа, впервые увидев живопись Петрова-Водкина, не сильно пожаловал новичка, а постарался побольнее уколоть «кухаркиного сына»: «Это не искусство! Это возмутительное безобразие неуча, сапожника, человечишки с рабьей душой!» . Но пройдет всего лишь несколько лет, и в 1912 году на показе знаменитого полотна “Купание красного коня” тот же Илья Ефимович, переменив свое мнение о Петрове-Водкине, заявил: «Талантище. ».

8. Дар пророчества

Прославился Петров-Водкин и необыкновенным даром пророчества. В его жизни было множество удивительных случаев, когда мимоходом брошенная фраза становилась пророческой. В 1918 году, завершив работу над полотном «Сельдь», был поднят коллегами на смех: «Водкин рисует селёдку!» . В ответ он лишь проворчал: «Это паёк блокадного времени» . А ведь до блокады Ленинграда оставалось 23 года, и он как бы мысленным взором уже видел эту блокаду.

9. Петров-Водкин — писатель

В 1929 году случилось так, что Кузьме Сергеевичу врачи запретили работать с красками. Туберкулез, которым он болел уже с десяток лет, начал прогрессировать, а испарения красок усугубляли болезнь. Художник, измаявшись от бездействия, решается попытать писательского счастья. Он одним махом напишет два автобиографических романа: “Хлыновск” и “Пространство Эвклида” и попытается их сдать в издательство. Но Максим Горький на корню зарубит писательский талант Петрова-Водкина: “Выдумывает так плохо, что верить ему невозможно. Его книги являются вместилищем словесного хлама” . И так как Горького считали непререкаемым авторитетом, для Кузьмы немедленно закрылись двери всех издательств.

10. Взаимоотношения с Советской властью

Петров-Водкин с первых дней революционных событий был активным участником художественной жизни страны Советов. Много сил он отдал преподавательской деятельности, разработке новой теории живописи. И за его труды в 1930 году ему было присвоено звание заслуженного деятеля искусств РСФСР.

Когда же Кузьмы Сергеевича не стало, советская власть, неожиданно осознав, что истоки его творчества лежат в иконописи и французском символизме, заметно охладела к его художественному наследию.

А знаменитое полотно “Купание красного коня” оказалось в Мальме (Швеция) и возвращено было в Россию лишь в конце 40-х годов. И благодаря старанию вдовы художника это знаменитое полотно было отреставрировано и передано в Третьяковскую галерею.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

источник

Петров-Водкин и правда о красном коне

Как вы думаете, велики ли были в дореволюционной России шансы проникнуть в среду «творческой богемы» у человека с фамилией Петров-Водкин? Да ещё и с «рабоче-крестьянским» именем — Кузьма? Скорей всего, невелики.

Почему Водкин?

Начнём с фамилии, на удивление редкой в России. По некоторым сведениям, не факт, что правдивым, среди предков художника была женщина, гнавшая самогон такого высокого качества, что он даже имел собственное название, так сказать, бренд, — «Девья водка». Откуда вторая часть фамилии и пошла.

Другой вариант (тоже не претендующий на истину в последней инстанции) предлагает нам деда живописца, пившего запоем в своём родном Хвалынске и тем выделявшимся даже среди прожжённых алкоголиков. Этому деду, зарезавшему по пьяной лавочке собственную жену, и дали прозвище, ставшее второй частью фамилии его потомков. Что интересно, отец Кузьмы, проработав всю жизнь сапожником, и помня папашины «подвиги», капли спиртного в рот не брал, чем тоже был знаменит в Хвалынске.

О, Мадонна!

Но вернёмся к самому Кузьме. В богему он изначально не рвался, а закончив местное приходское училище, поехал в Самару учиться на железнодорожника — все же почетнее, чем сапоги тачать.

В железнодорожники Кузьму не взяли по причине плохого знакомства с историей родного государства — завалил парень экзамен по истории и оказался каким-то образом в классах живописи, где опять же доучиться до конца не смог по причине скоропостижной смерти ведущего классов, художника Фёдора Бурова.

Надо сказать, что в классы к Бурову Петров-Водкин попал не случайно. Ходит легенда, что, ещё живя в Хвалынске, он часто наблюдал за работой местных иконописцев и даже сам как-то изобразил икону с неким подобием Мадонны, и представил её на суд священнику соседской церкви. Но погнал батюшка сына сапожника из церкви вместе с его творением, так как Мадонна у юного богомаза получилась совсем как живая, однако с таким похотливым взглядом, что ни о каких непорочных зачатиях там и речи быть не могло.

Документальные источники утверждают, что подобная история имела место, но случилась она гораздо позже и связана была с заказом на роспись церковных стен. Как ни крути, факт остаётся фактом — к религиозным сюжетам Петрова-Водкина больше не допускали.

В любом случае, после провала в железнодорожном училище Кузьма решил, что к живописи окажется более годным. А потому, благодаря помощи родственников и хороших знакомых, поступил и закончил Центральное училище технического рисования барона А.Л. Штиглица в Петербурге, а после сразу же стал студентом Московского училища живописи, ваяния и зодчества, где учился у художника Валентина Серова.

Художник или писатель?

В процессе учёбы Петров-Водкин решил набраться впечатлений и отправился во Францию, а оттуда занесло его в Африку. Там, в Европе и Африке, проявился второй талант Кузьмы — сочинять истории. Читавшим его письма хвалынским и петербургским приятелям оставалось только гадать: в самом ли деле их товарищ соблазняет итальянских красоток, попадает в плен к бандитам и отстреливается из револьвера от кочевников или сидит себе на лавочке где-нибудь в Риме или Париже и «пули льёт» для забавы? До сих пор неизвестно, что именно из приключений Петрова-Водкина правда, а что — для красного словца. Не исключено, что всё — правда.

Читайте также:  Почему вся кожа тела сухая

Истории свои Кузьма принёс как-то в одно издательство (уже почти твёрдо решив стать писателем, а не художником), и там произошла, можно сказать, его историческая встреча с Максимом Горьким, который тоже принёс в издательство свои сочинения. Хотелось бы сообщить здесь, как высоко оценили друг друга два «матёрых человечища», но так как Горький и Петров-Водкин встретились, будучи конкурентами, да и характер у обоих был не ангельский, дружбы не сложилось. Скорее, наоборот. Горький, проникнув в недра издательства раньше Кузьмы, начал оттуда «войну», поливая «несостоявшегося богомаза и писаку» не совсем приличными для будущего «буревестника революции» пасквилями. Возможно, это окончательно решило судьбу Петрова-Водкина. Почитав, что о нём пишет уже довольно известный сочинитель, он решил не связываться и не лезть в литературу, а остаться при своей живописи.

Красный конь

Картину «Купание красного коня» знают, пожалуй, все, даже те, кто понятия не имеет о её авторе. Картина, кстати, никакой «большевистской» подоплёки не несёт, так как написана она в 1912 году, когда газета «Правда» ещё только начала издаваться. Однако все как один корифеи живописи утверждают и утверждали, что «Купание красного коня» есть некий предвестник перемен.

Сам Петров-Водкин говорил, что два года воспринимал эту картину как чисто бытовую сценку. А конь имеет такой красный ненатуральный цвет только потому, что, незадолго до создания картины, художник изучал очищенные от многолетней копоти старинные русские иконы и был поражён яркостью их красок. В частности, цветом коня под Георгием-Победоносцем.

Однако с момента начала Первой мировой войны (1914 год) даже сам художник почувствовал что-то, о чём ему долгое время говорили друзья — «пророческая» картина действительно предрекала всему миру глобальные перемены.

Наступление этих перемен Петров-Водкин принял без оговорок и условий. Революция (или переворот, кому как нравится) 1917 года оказалась очень кстати и вознесла художника достаточно высоко. В 1918 году он становится профессором Высшего художественного училища и начинает преподавать в Петроградской Академии художеств. Петров-Водкин берет на себя оформление театральных постановок, создаёт череду революционных полотен, таких как «Смерть комиссара» (1928 год), и уже не спорит с утверждениями, что его «Красный конь» не просто предвестник перемен, а настоящий символ «диктатуры пролетариата».

Паёк блокадный

Туманная и необыкновенно мистическая легенда окутывает картину Петрова-Водкина под названием «Сельдь». На картине изображены пара картофелин в кожуре, четвертушка хлеба и селёдка на синей бумаге. Написал её художник в 1918 году. В отличие от множества других представителей творческой богемы, Кузьма в то время питался довольно сытно. А когда приятели его спросили — что это, мол, за «голодная живопись», — Петров-Водкин непонятно ответил: «Паёк блокадный…».

источник

Малоизвестные факты из жизни Кузьмы Петрова-Водкина

Но мало кто знает, что долгие годы о существовании этого полотна никто и не вспоминал, а сам художник после смерти был надолго забыт. 5 ноября исполняется 140 лет со дня рождения яркого, ни на кого не похожего русского живописца.

«Конь» не задался с самого начала. Задумал его автор как бытовую картину и этот момент вспоминал так: «В деревне была гнедая лошаденка, старая, разбитая на все ноги, но с хорошей мордой. Я начал писать вообще купание».

Примерно за год до этого ученик художника Сергей Калмыков показал ему свою работу «Купание красных коней»: в воде плескались люди желтоватого цвета и рыжие лошади. Кузьма Сергеевич недовольно поморщился: «Написана точно молодым японцем».

Сделав наброски, Петров-Водкин безжалостно искромсал полотно ножом. И только когда увидел новгородские иконы, понял, каким должно быть лицо главного персонажа. И конь — огромный, выскакивающий за пределы рамки, огненно-красный — как на иконе с Георгием Победоносцем.

На выставке объединения «Мир искусства» в 1912 году «Купание…» стало главной сенсацией. Илья Репин, называвший прежние картины Петрова-Водкина «возмутительным безобразием неуча», долго стоял перед полотном и наконец вымолвил: «Талантище!»

Выразить почтение автору вознамерился и модный в то время поэт и критик Рюрик Ивнев. Увидев художника, эстет в бархатной курточке жеманно произнес: «Сколь прекрасны ваш алый конь и юноша-мессия!» — «Конь хорош. А вот мессия-то с голым задом!» — съехидничал Петров-Водкин.

Весной 1914-го картину показали на выставке в шведском городе Мальмё. Но Первая мировая война, революция и Гражданская война помешали ей вернуться на Родину. Лишь в 1950 году «красный конь» оказался в России. Вдова мастера передала картину в частную коллекцию. В 1961-м полотно было преподнесено в дар Третьяковской галерее.

Многие искали скрытые в изображении смыслы. Когда в 1917-м грянула революция, живописец воскликнул: «Так вот почему я написал «Купание красного коня!»

Пять самых известных произведений мастера

Шестое чувство

С умением предвидеть важные события Петров-Водкин много раз попадал в точку. В юности ему нравилась сестра знакомого гимназиста — темноволосая Леля. Кузя ходил за девочкой по пятам и однажды на Покров, когда все играли в предсказания судьбы, взял ее за руку и произнес: «Зиму вы не переживете!» В январе Леля умерла от скарлатины. Родившуюся в 1922-м дочку Кузьма Сергеевич назовет Еленой — в память о первой любви.

Похожая история произошла с родственницей художника. «Мне кажется, я не увижу больше бабушку Арину», — поделился Кузьма с матерью. И оказался прав: когда он грыз гранит науки в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, старушка умерла.

А ведь именно Арина Игнатьевна стала первой ценительницей таланта внука. Маленький Кузя Водкин намалевал «пейзаж» найденными в кладовке красками и показал бабушке. Та приладила его к надгробию деда.

Второе произведение юного гения — по мотивам спасения утопающих — тоже отправилось на кладбище. Местный лодочник вытащил юного Кузю из Волги, когда тот заплыл слишком далеко. Всего через неделю герой погиб, доставая из воды очередного бедолагу.

Озарения посещали художника всю жизнь. В первые годы советской власти, когда и холста было не достать, Петров-Водкин на обратной стороне клеенки нарисовал скудный революционный ужин: селедку, четвертушку черного хлеба и две картофелины. «Это паек блокадного времени!» — произнес мастер, предвещая блокаду Ленинграда.

Натюрморт «Селёдка. 1918» художник назвал блокадным пайком, словно предрекая трагедию Ленинграда

Питейная история

Вообще это чудо, что Кузьма Сергеевич стал художником. В родном Хвалынске он, как и его отец, должен был тачать сапоги. Или стать железнодорожником, на которого поступал учиться. Но экзамен он провалил. Сошелся с артелью иконописцев и «заболел» живописью.

Кстати, звучная фамилия живописца действительно связана с «питейной» историей.

В позапрошлом веке Хвалынск Саратовской губернии, население которого и сегодня не превышает 12,5 тысячи человек, был почти деревней. Но у местного населения хватило отваги включиться в антиалкогольные бунты, прокатившиеся по России в 1859 — 1860 годах. Люди выступили против откупщиков — лиц, имевших право собирать налоги с производителей и продавцов алкоголя. Для увеличения сборов те придумали циничную схему: каждый мужчина из непривилегированного сословия насильно приписывался к какому-нибудь питейному дому, где была установлена норма потребления спиртного. Если простолюдин «недобирал» и заведение недополучало денег, его секли кнутом, а недостаток средств откупщики взимали со всех дворов, находящихся в ведении кабака. Люди безропотно подрывали собственное здоровье, пока жадность откупщиков не переполнила чашу терпения. Дед Кузьмы Сергеевича, Петр, был как раз из тех, кого безбожно спаивали. В пьяном угаре зарезал кроильным ножом жену. А вскоре и сам отдал богу душу.

К счастью, отец Кузьмы по стопам батюшки не пошел, да и Кузе любовь к «беленькой» не передалась. Но им, как потомкам Петра — Петровым, в довесок досталась и фамилия Водкин.

Любовь втроем

Жену Мару Кузьма Сергеевич привез из Франции. Мечтая отправиться в путешествие за границу и не имея на то денег, Петров-Водкин договорился с магазином по продаже велосипедов, что ему предоставят транспорт, на котором он в порядке рекламы доберется до Италии. Дотянул до Германии. А там узнал, что друзья собрали для него деньги, которых хватило на обучение в художественной школе в Мюнхене. Во Францию он попал через два года после этого, в 1906-м.

Мария Жозефина Йованович была дочкой хозяйки пансиона, в котором остановился художник. И снова его озарило предчувствие. Он заявил девушке: «Мне видится, вы станете моей женой». Через пару дней уговорил ее позировать, где и сделал предложение.

В 1908-м молодые приехали в Россию. Мара, ставшая на родине мужа Марией Федоровной, навсегда распрощалась с карьерой певицы. Таково было его условие.

16 лет у них не было детей, и художник, словно вымаливая у небес наследника, рисовал мадонн и кормилиц. Наконец Мара забеременела. В 37 лет, имея кучу болячек и лишний вес, она рисковала жизнью, и художник умолял врачей в случае чего спасти ребенка. Мара поддержала решение мужа. К счастью, страшный выбор делать не пришлось.

В дни, когда Мария Федоровна ждала ребенка, в доме поселилась ее ближайшая подруга Натюня — пианистка Наталья Кальвайц. В «Истории одного рождения», написанной в дневниковой форме, Петров-Водкин вспоминал, что дружба с Натюней помогала создать «веселую, полную романтизма, ребячески беззаботную… жизнь».

Нежная дружба закончилась тем, что через пять месяцев после появления на свет маленькой Лены Натюня тоже подарила художнику дочку — Марию. Такой неожиданный поворот во многом воспроизвел сюжет картины «Сон», написанной художником в 1910-м и спровоцировавшей громкий скандал. Две обнаженные женщины беззастенчиво взирают на спящего без одежды мужчину. Современники обвинили Петрова-Водкина в эротизме — он же, обладая даром предчувствия, вероятно, изобразил эпизод из собственной жизни.

Некоторое время участники странных отношений обретались в одной квартире. Мара сильно переживала, но выбора у нее не было. Вскоре Наталья Кальвайц с ребенком уехала к родителям в Польшу, и их следы затерялись.

источник

Почему у художника ПЕТРОВА вторая часть ФАМИЛИИ — ВОДКИН? ЧЕМ он знаменит?

Дата рождения 24 октября (5 ноября) 1878 г.
Место рождения Хвалынск
Дата смерти 15 февраля 1939 г.
Место смерти Кострома, улица Сутырина
Жанр живописец-символист, график
Известные работы «Купание красного коня» , «Петроградская мадонна» , и пр.

Кузьма́ Серге́евич Петро́в-Во́дкин (1878—1939) — российский и советский живописец-символист, график, теоретик искусства, писатель и педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1930).

Биография
Кузьма Петров-Водкин родился 24 октября (5 ноября) 1878 г. в городе Хвалынске (ныне Саратовская область) , в семье сапожника.

Начальное художественное образование получил благодаря помощи местного купечества. В конце 1890-х учился в Самаре, в классах живописи и рисования Ф. Е. Бурова и в петербургском Центральном училище технического рисования Штиглица. Продолжил обучение в студии А. Ажбе в Мюнхене (1901). Затем переехал в Москву, поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, где учился у Валентинa Александровичa Серовa. Окончил МУЖВЗ в 1905 г. С 1905 по 1908 г. занимался также в частных академиях Парижа. В этот период посетил Италию (1905) и Северную Африку (1907).

В 1911 г. Петров-Водкин стал членом объединения «Мир искусства» .

В 1924 г. стал участником объединения «Четыре искусства» .

В советское время Петров-Водкин много работал как график и театральный художник. Занимался также литературным трудом, сочиняя рассказы, повести, пьесы и очерки. Писал теоретические статьи, занимался преподаванием.

Читайте также:  Почему вяжет во рту хурма

Петров-Водкин был одним из реорганизаторов системы художественного образования. С 1918 по 1933 г. он преподавал в Государственных свободных художественных учебных мастерских в Петрограде (Ленинграде) .

Художник скончался 15 февраля 1939 г. в Ленинграде.

Работы находятся в собраниях
Государственная Третьяковская галерея, Москва.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
Коллекция Дома-музея Максимилиана Волошина, Коктебель.

Адреса в Санкт-Петербурге — Петрограде — Ленинграде
1909 год — доходный дом И. Б. Лидваль — Каменноостровский проспект, 1;
1915—1924 — 18-я линия, 9, кв. 22;
конец 1927 — 02.1936 года — лицей — Детское Село, Комсомольская улица, 2;
02.1936 — 15.02.1939 года — дом Рабочего жилищно-строительного кооперативного товарищества работников искусств — Кировский проспект, 14, кв. 20.

Живописные работы
«Юность (Поцелуй)» , 1913
«1918 год в Петрограде» («Петроградская мадонна») , 1920, ГТГ
«Материнство» , 1925
«На линии огня» , 1916

«Сон» , 1910, ГРМ
«1919 год. Тревога» , 1934
«Играющие мальчики» , 1911, ГРМ
«Смерть комиссара» , 1928

«Купание красного коня» , 1912
«Новоселье (Рабочий Петроград)», 1937
«Театр. Фарс.» , 1907
«Театр. Драма.» , 1907

«Селедка» , 1918
«Утро. Купальщицы» , 1917
«Дочь рыбака» , 1936
«Жаждущий воин» , 1915

«Портрет Анны Ахматовой» ,
«Портрет В. И. Ленина» , 1934

Петров-Водкин, Кузьма Сергеевич на Викискладе?
«Берег» , 1908, ГРМ
«Купание красного коня» , 1912, ГТГ
«Полдень» , 1917, ГРМ
«Автопортрет» , 1918
«Утренний натюрморт» , 1918, ГРМ
«1918 год в Петрограде» («Петроградская мадонна») , 1920, ГТГ;
«После боя» , 1923, Центальный музей Советской Армии, Москва;
портрет А. А. Ахматовой, 1922
«Девушка в сарафане» , 1928,
«Черёмуха в стакане» , 1932

источник

to_priz

ИСКУССТВО и ВРЕМЯ

Творчество — свободное действие из небытия в бытие.

Красный художник К.С. ПЕТРОВ — ВОДКИН и парижанка ЙОВАНОВИЧ.

Это было похоже на страшный сон. Тяжелым оценивающим взглядом он секунду смотрел на еще сохнувшую картину. Два мальчика, одетые в распахивающиеся на ветру туники, расчесывали после купания гриву гнедого коня. Аккуратно вонзив нож в основание холста, Кузьма вздохнул.

Что-что, а резать Петров-Водкин умел, недаром родился в семье сапожника. Отец с детства учил его своему ремеслу. Кузьме же хотелось чего-то необыкновенного, и вот этого-то он никак не мог найти в изделиях Сергея Федоровича Водкина. Отец был далеко не последним мастером в своей профессии и славился на весь родной Хвалынск — небольшой пыльный городок, затерявшийся где-то на пути из Самары в Саратов.

Особым спросом пользовались его «сапоги с форсом», скрипевшие на всю улицу. Девки млели от восторга. Даже их мамаши благосклонно принимали женихов в обувке от Водкина — несмотря на фамилию, он был уважаемым человеком. Это дед его — Петр, от которого и пошла фамилия, слыл некогда первым городским пьяницей. Сам же Сергей Федорович, к удивлению окружающих, был трезвенником. И даже фамилию решил подправить: стал называть себя Петровым-Водкиным.

Правда, его сына Кузьму, родившегося 24 октября 1878 года, в метрической книге Крестовоздвиженской церкви Хвалынска все равно записали Водкиным. Но отец не уставал наставлять отпрыска: «Ты прежде Петров, а потом уж Водкин». Так что свои первые рисунки юный Кузьма подписывал «Петров». Ну а уж как собрался уезжать из родного города, бумаги на Петрова-Водкина выправил.

С благословения матери, Анны Пантелеевны, Кузьма познакомился с хвалынскими иконописцами. Пару лет у них проучился, да все зря. Не принимали они его работ: «Уж больно твоя Богородица похожа на реальную бабу с ребенком! И глазами зыркает, словно мужика ищет. Сущее непотребство!»

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Богоматерь. Умиление злых сердец» 1915

Отец тоже ругался: «Не хочешь быть сапожником — другим делом займись!» Но какие дела в захолустном Хвалынске? Парни, окончившие с Кузьмой четырехклассное городское училище, пили напропалую. А захмелев, шли поразмяться в кулачном бою. Возвращались в разорванной одежде с кровоподтеками. Вот и все развлечения. Не жизнь — маета и зверство! Но Кузьме повезло.

дом, купленный Кузьмой для матери, в котором в настоящее время размещается музей

Стоят кузен Ваня и Козьма, сидят мать Анна Пантелеевна и отец Сергей Фёдорович 1892 год

Ему вообще часто везло. Еще мальцом заплыл на середину Волги и обомлел — вокруг только вода и небо, и нет никакого суетного мира! Вздохнул поглубже и погрузился в эту вечную прохладность воды. Дурачок был, не понимал, что тонет. На его счастье, на берегу оказался лучший пловец Хвалынска — перевозчик Захаров, он и вытащил.

Но какое тогда было ощущение вселенского покоя! Да и темно-голубая вода — совсем не эта грязная лужица, изображенная на холсте. На нее и смотреть противно! Кузьма выругался и с треском проткнул лужу ножом.

А небо? Разве таким должно быть небо? Однажды в драке огромный мужик заехал Кузьме кулачищем прямо в лицо. Мальчишка упал на землю и почувствовал нечто странное: вместо боли — восторг. Он увидел, как земля закругляется по краям, ощутил планету как огромный живой шар и себя как часть этого шара. Тогда решил — наваждение. Теперь-то понимает: еще одна удача — озарение. Именно тогда он воочию увидел сферическую перспективу, о которой другие художники только робко толковали. Именно так и надо нарисовать небесный свод на новой картине — огромной круглой линией далекого горизонта.

Художник отодрал от подрамника последнюю полоску холста и бросил нож в таз с водой. Вода обагрилась. Как будто кого зарезал — пронеслось в мозгу. Может, и так. Но сам зарезал — сам и воскресит. В мастерской он — бог, способный на холсте создать свою Вселенную. «Купание коня» должно происходить не в какой-то тихой заводи, как ему поначалу казалось, а прямо-таки на планете Земля. Надо, наконец, написать такое полотно, чтобы все поняли, что он — настоящий художник!

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Купание красного коня» 1912

Петров-Водкин натянул на подрамник новый холст. Прочь всякую бытовщину — его полотно будет символическим! Он и раньше мечтал об этом, только не знал, какими художественными средствами воспользоваться. Но сегодня утром зашел на выставку палехских икон, увидел юного Георгия Победоносца на резвом коне и понял: на полотне должен быть не гнедой, а написанный киноварью алый конь — символ обновления всего сущего. И нагой отрок на нем — образ человечества, хрупкого, но гибкого, готового к переменам.

На выставке объединения «Мир искусства», открывшейся в Москве 10 ноября 1912 года, «Купание красного коня» произвело эффект разорвавшейся бомбы. Хвалили все. Сам корифей русской живописи Илья Репин, который раньше картины Петрова-Водкина называл не иначе как «возмутительным безобразием неуча», а его самого «рабьей душой», долго стоял у полотна и наконец вынес вердикт: «Талантище!» А Александр Бенуа восторженно прокомментировал: «Как все абсолютно новое, это образец гениальности!» Кузьме оставалось только чесать затылок: конечно, что может быть «новее» иконописи, которую он взял за образец?

Картина стала культовой. Ей посвящались стихи и поэмы. Мелодекламацию модного поэта Рюрика Ивнева даже положили на музыку:

Кроваво-красный конь,
К волнам морским стремящийся,
С истомным юношей на выпуклой спине.

Кузьма слушал этот бред в Петербургской филармонии, куда его чуть ли не под конвоем привела жена Мария. Смотрел на сцену и злился: вечер поэзии Пушкина уже третий месяц откладывают, а всякие модные декламации в чести. В антракте к нему протиснулся поэт — высокий юноша в темной бархатной блузе с шелковым бантом. Ну и мода пошла! «Бархатный» Рюрик окинул Кузьму томным взглядом и проворковал:

— Сколь прекрасен ваш алый конь и юноша-мессия!

Художник опешил. Он вообще тяжело сходился с людьми. Несуразный, большеголовый, грубовато скроенный природой, он так и не овладел искусством светского разговора. Вот и теперь брякнул:

— Конь хорош, не спорю. А вот мессия-то с голым задом!

«Бархатный» поэт в недоумении воззрился на «культовую фигуру живописи», но тут, как всегда вовремя, подоспела Мария и начала разводить политес:

— Мы необычайно ценим ваше творчество, месье Рюрик!

Надо же — «месье Рюрик», с ударением на последнем слоге! — Кузьма старался не расхохотаться. Да, ловка Мария, лопочет, словно графиня. Не то что он — вечный сын сапожника.

во время приезда в Хвалынск 28 августа 1910 года

А ведь когда Кузьма впервые встретил свою будущую жену, она всего лишь разносила еду постояльцам дешевого пансионата, который держала ее мать. Пансионат находился в местечке Фонте -не-о-Роз под Парижем и охотно принимал небогатых путешественников из России — отец Марии, носивший фамилию Йованович, был сербом по происхождению, и его жена с дочкой вполне сносно освоили разговорную русскую речь. Ну а уж как попал за границу Кузьма Петров-Водкин — это отдельная история.

Случилось это еще в годы московского учения. На каникулы было принято выезжать на этюды. И почти все соученики Кузьмы отправлялись за границу. Ему же приходилось тащиться к родителям в Хвалынск: на заграничные разъезды денег не было. Да и откуда им взяться, если он учился на «благодетельские средства»?

В 1895 году мать, работавшая прислугой в богатых купеческих домах, показала его работы сестре своей хозяйки — Юлии Ивановне Казариной. Та была замужем за богатым купцом-хлеботорговцем и приняла участие в жизни талантливого мальчика. С тех пор каждый месяц она посылала Кузьме двадцать пять рублей. Конечно, с голоду не умрешь, но и по заграницам не поездишь. Но Кузьма — парень ушлый: нашел выход.

Одна из московских газет пообещала оплатить поездку в Европу тому, кто отважится добраться из Москвы до Парижа на новом модном средстве передвижения — двухколесном велосипеде. Вот Кузьма с приятелем Владимиром Сорохтиным и отважились.

От Москвы до Варшавы добрались за двенадцать дней — это по сто верст в день. Стерли руки-ноги, а Кузьма еще и зад. У Владимира к тому же и велосипед сломался. Дальнейший путь друзья проделали порознь: один — на поезде, другой — на велосипеде. В Бреславле поменялись транспортом. Из Бреславля Владимир покатил на велосипеде, а Кузьма поехал поездом в Мюнхен. Там в знаменитой рисовальной школе Антона Ашбе училось много русских: Билибин, Грабарь, Кандинский. Словом, Кузьме опять повезло: товарищи собрали для него немного средств по подписке — хватило на пару месяцев занятий и обратный билет в Москву.

В долгожданный Париж Кузьма сумел попасть только через пять лет. К тому времени он уже окончил Московское училище, немного подрабатывал сам и все еще получал свои благотворительные двадцать пять рубликов. Да много ли ему надо? Словом, двадцатисемилетний художник на несколько месяцев махнул сначала в Италию, а в мае 1906 года наконец оказался в Париже. И почему он так стремился в этот город? Словно знал, что найдет там свою любовь.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Вид музея Клюни в Париже»

Вообще-то с любовью у застенчивого и грубоватого Кузьмы не ладилось. Ну не нравился он девушкам! Единственный раз в жизни на него обратила внимание сестра одного его знакомого гимназиста — темноволосая странная девочка Леля. Кузьма ходил за ней по пятам, и когда она улыбалась, сапожникову сыну казалось, что земной шар шатается вместе с ним. Но однажды на Покров, когда все играли в предсказания судьбы, он взял в свою большую ладонь худенькую руку девушки и вдруг проговорил, как в некоем странном озарении: «Зиму вы не переживете!» Леля ахнула, наговорила всяких колкостей, ее родители выставили неудавшегося поклонника вон. А через несколько месяцев Кузьма узнал, что в январе девушка подхватила скарлатину и умерла.

Читайте также:  Почему мне нужно хорошее образование

Ох, уж эти его вечные «озарения» — то хорошие, то плохие. Они случались часто. Однажды Кузьма написал матери: «Мне кажется, я не увижу больше бабушку Арину». И оказался прав: когда он учился на первом курсе Московского училища, его бабушка умерла. А как-то сказал своему доброму другу художнику Борисову-Мусатову: «Следующей весной Елена Александрова станет вашей женой». В 1903 году так и произошло.

Добравшись до Парижа и поселившись в пансионате Фонтене-о-Роз, Петров-Водкин сразу же объявил хорошенькой девушке, приносившей ему еду: «Я на вас женюсь!» Мадемуазель только хихикнула, не восприняв слов всерьез. Но через пару дней Кузьма взялся писать ее портрет и совершенно серьезно осведомился:
— Ну как, мадемуазель, вы согласны стать моей женой? Я буду звать вас не Мари-Маргарита, а просто Мара. А поскольку ваш папаша — Теодор, в России вы будете Марией Федоровной.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Портрет М.Ф.Петровой-Водкиной» 1906

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Портрет М.Ф.Петровой-Водкиной (1885-1960)» 1907

Будущая Мария Федоровна покраснела и подумала: не влепить ли нахалу пощечину? Но внимательно посмотрев на странного поклонника, произнесла:
— Это самое необычное предложение руки и сердца, месье! Вы хорошо подумали?
И тут молодой русский сказал совершенно неожиданное:
— Я не думал, меня озарило. Я увидел вас и себя в Петербурге у Исаакиевского собора!
Мари вскочила:
— А что еще вы увидели?
Кузьма почесал затылок и выпалил:
— Нашу дочь Ленушку.
Хозяйка пансионата восприняла новоиспеченного зятя в штыки. Но что поделаешь, молодежь нынче совсем от рук отбилась — дочь даже не попросила у родителей благословения! Чтобы не раздражать мать, Мари посоветовала Кузьме уехать на этюды. Тот согласился, но отправился. в Алжир. А Мара каждый день стала получать письма. И какие!

Кузьма и раньше любил рассказывать романтические истории. «Конечно, в моей жизни их не было, — признавался он. — Но так хотелось! Еще когда я был мальцом, подружился с одним гимназистом. Представляешь, он — мытенький, чистенький, тужурочка с золотыми пуговочками, и я — полено деревянное, вечно кожей воняющее. Ну чем мне его было взять? Я и выдумал, что у меня есть сестра Леония. Пусть я некрасивый, зато она — раскрасавица. И так убедительно про нее рассказывал, что мой гимназистик влюбился. Стал умолять: познакомь. А где я ее возьму? Пришлось выдумать, что сестру турецкие пираты похитили».

Ну и фантазии у Кузьмы! Ладно, пусть фантазирует. Зато в конце письма удивительные строки: «Какие дивные вещи есть на земле! Целые леса платанов, бамбуковых пальм, кокосовых, завитых лианами и филодендронами. Какая красота! Но ты первая заполнила одиночество моей жизни. Мара, можешь гордиться, что у Петрова-Водкина в мозгу засела женщина, и эта женщина — ты! Скоро мы поедем в Петербург — вместе и навсегда!»

Так и вышло: в ноябре 1908 года супруги Петровы-Водкины приехали в Петербург.

Кузьма раздал картины на выставки, которые устраивали «Союз русских художников», «Золотое руно» и «Мир искусства». Да только мало кто признал живописца своим — для многих он так и оставался «сапожником Кузькой Водкиным»!

Средств на жизнь не хватало. Благодетельница купчиха Казарина, семнадцать лет посылавшая по двадцать пять рублей в месяц, скончалась. Верная Мара стала мастерить шляпки. Но в Петербурге и своих модисток хватало.

Кузьма Сергеевич и Мария Фёдоровна 1908 год

Еще несколько лет назад Кузьма увлекался литературой, сам пробовал писать. Его пьесу «Жертвенные» даже поставили в Передвижном театре Гайдебурова в Петербурге. Собрав свои рассказы, отнес в газету, редактируемую Горьким: казалось, что выходец из народа поймет сапожникова сына. Но Горький даже читать не стал, только скривился: «Почему все без образования лезут в литературу?» (Можно подумать, что у пролетарского писателя оно было. ) Так и ушел Кузьма ни с чем. Пресса с подачи лидера пролетарской литературы невзлюбила «недоучку» Петрова-Водкина.

А потом Кузьме вновь повезло. Грянули революции — сначала Февральская, потом Октябрьская.
Новые власти вспомнили о его происхождении. Вначале он стал членом Совета по делам искусств, затем — профессором — руководителем мастерской при Академии художеств.

Мара пугалась. Ночами вскакивала от любого шума: а ну как идут уплотнять или того хуже — реквизировать «неправильно нажитое» добро?! Но беда обходила Петровых-Водкиных. В художественных кругах говорили разное: одни шептались, что когда-то «Купание красного коня» произвело неизгладимое впечатление на наркома Луначарского, другие — что Горький решил привлечь «самобытного Кузьму» на сторону большевиков.

Что ж, теперь все газеты и критики в голос восхваляли самобытность Петрова-Водкина. Он, которого раньше не принимали всерьез, начал читать философские лекции, более того, войдя во вкус менторства, Петров-Водкин развил перед учениками Академии целую живописную систему — он утверждал, что истинно русский художник должен пользоваться только тремя основными цветами — красным, желтым и синим. Именно в этих цветах он создал своего легендарного «Красного коня» и теперь хотел, чтобы все живописцы шли по его пути. Дошло до того, что коллеги, возненавидев «систему трехцветки», назвали ее «трехплеткой».

с учениками Высшего художественного училища при Академии художеств

Плевал Петров-Водкин на все суждения! Он и до того поступал, как считал нужным, теперь же, неожиданно обласканный властью, и вовсе счел себя истинно достойным. И только Мара, как всегда, пугалась: муж становился жестким и своенравным. Однако живописи это только помогало. Он писал как видел и все время гнул свою «вселенскую иконописность». На его полотне юная мать держала на руках младенца. Картина официально именовалась «1918 год в Петрограде», но Кузьма, теперь уже не смущаясь, называл ее «Петроградской мадонной». Никто не посмел и слова сказать. А что скажешь — самобытнейший красный художник.

Его снова и снова посещали «озарения». В первые годы советской власти, когда и холст добротный было негде достать, Петров-Водкин выпросил у жены клеенку и на обратной стороне нарисовал скудный революционный паек ржавую селедку, четвертушку грубого черного хлеба и две картофелины.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Сельдь» 1918

Коллеги подняли его на смех: «Водкин рисует селедку!» Кузьма ответил, как всегда, несуразное: «Это паек блокадного времени!» Как будто мысленным взором он уже увидел Ленинградскую блокаду.

В 1934 году он написал картину «1919. Тревога». На полотне глава семьи со страхом вглядывается в ночную тьму, а мать в спешке одевает дочку. Мара, рассмотрев, не поняла: «Про какую это тревогу? В девятнадцатом году обыски «награбленного» проводили засветло. » Кузьма вздохнул: «А я вижу обыски по ночам. » И вновь художник оказался пророком: с 1937-го начнутся ночные обыски и аресты.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «1919 год. Тревога» первый эскиз 1925

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «1919 год. Тревога»

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «1919 год. Тревога» 1934

1 сентября 1922 года на свет появилась долгожданная дочь Ленушка. Новоявленный отец растрогался: «Я был наполовину человек, не испытав этого!» Впрочем, отцовские хлопоты оказались непростыми. Маре уже тридцать семь лет, она страдает тромбофлебитом и ожирением. Два месяца после родов она лежит не вставая и кормит дочку со слезами на глазах от боли в груди. Басом ругает своего нерасторопного Кузьму и каждые четверть часа требует жидкий чай, который, путая слова, называет то малокровным, то малокрепким. Кузьма терпит все. «Теперь мне есть для чего жить!» — патетически говорит он.

Чуть не каждый день рисует свою ненаглядную дочку.
Он вообще теперь не может жить без Ленушки.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «В детской» 1925

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Дочь художника»

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Ленушка в кровати» 1926

Мария Фёдоровна Петрова-Водкина, жена живописца, с дочерью Леночкой в Париже

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Портрет дочери на фоне натюрморта»

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Дочь художника»

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Семейный портрет (Автопортрет с женой и дочерью)» 1933

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Портрет дочери» 1935

Кузьма решил изменить жизнь: ради будущего Ленушки он готов на «осмысленный роман с советской властью».
Большевикам нужно восхваление героев Гражданской войны — пожалуйста: «После боя», «Смерть комиссара».
Требуются пролетарии и пролетарки — получите «Первую демонстрацию» («Семья рабочего в первую годовщину Октября») и «Девушку в красном платке». Он готов рисовать Ленина (даже в гробу), лишь бы у его девочки была комфортная и счастливая жизнь!

Его ретивость оценили: в 1930 году присвоили звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Да, видно, Небеса не благословили «романа с властью»: у художника обнаружился застарелый туберкулез, а потом и вовсе невозможное — аллергия на. краски.

Это был удар! Пришлось отложить этюдники и холсты и осесть «на воздухе» в Детском Селе под Ленинградом.

В Детском селе под Ленинградом 1938 год

Правда, там собралась неплохая компания: Алексей Толстой писал «Петра I», Федин — «Братьев», Шишков — «Угрюм-реку». И, как ни странно, Кузьма, малообщительный с собратьями-художниками, легко сошелся с писателями. Они даже выпивали по маленькой — тайком, чтобы не проведала Мара. Петров-Водкин тоже взялся за перо — решил написать автобиографические сочинения: «Хвалынск» и «Пространство Эвклида».
Мара, став первой читательницей, посмеивалась:

— Может, не надо столько романтики?

— Надо! У нас теперь одно бытописательство пошло. Детали, детали — а где главное? Недавно был на заседании в Академии. Там Исаака Бродского чествовали. Как же — директор Академии. А что он написал? Ленин в кресле? Не спорю, кресло добротное, большое, в чехле до пола. А Ленин сидит как сирота казанская. И все восхваляют. Меня тоже просили высказаться. Ну я и выдал: много у Бродского заслуг, но об одной не сказал никто. Раньше в туалетах Академии были грязь и вонь. Но с тех пор как директором стал Бродский, все изменилось. Чистый унитаз — вот его главная заслуга!

Кузьма захохотал и тут же закашлялся. Мара кинулась к мужу: «Ох, наговоришь ты на свою голову!»

Но Кузьма уже ничего не боялся. Может, он и «недоучка», но не идиот. И все понимает. Не эпохой перемен стал XX век, а эпохой крови. Войны, революции, партийные чистки, аресты, расстрелы. А он-то, дурень, мечтал о «веке красного коня». Даже пытался повторить мотив: нарисовал «Фантазию», где всадник на алом коне пролетает над городами и весями.

Но теперь Кузьме все чаще видится, что этот всадник улетает куда-то далеко-далеко, оборачиваясь к зрителю, словно прощаясь.

Петров-Водкин Кузьма Сергеевич (Россия, 1878-1939) «Фантазия» 1925

Кузьма Сергеевич Петров-Водкин скончался в Ленинграде 15 февраля 1939 года,
и был похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища.

«Купание красного коня» почти треть века висела в городском музее шведского города Мальме. Лишь в 1950 году по настоянию Мары картина была возвращена на родину. Но здесь о полотне уже почти не помнили и потому отдали в частное собрание. И только в 1961 году оно попало в Третьяковку.

источник