Меню

Феофан грек что характерно для творчества

Донская икона Божьей Матери

Годы жизни: ок. 1340- ок.1410

  • Феофан Грек — талантливый иконописец, миниатюрист и мастер монументальной живописи.
  • Выходец из Константинополя. Но именно на Руси он прославился и для Руси он писал свои работы почти 30 лет, здесь он стал известным во всём мире.
  • Начинает работать в Новгороде. В Новгородской летописи его работы упоминаются в 1378г. В ней есть сведения о его росписи новгородской церкви Спаса на Ильине. Эти росписи так понравились, что Грека пригласили в Москву, где он расписывал многие храмы.
  • Это талантливый художник. Им создано много икон, которые составляют сокровищницу русской культуры.
Направления деятельности Результаты
Росписи в храмах и церквях. Феофаном Греком было расписано несколько церквей и храмов в Москве, Новгороде. Все они характеризуются особой манерой : и особенностями цвета, и настроением, и изображением ликов святых.
  • Церковь Спаса преображения на Ильине улице в Новгороде, 1378.Самым грандиозным было изображение Спаса Вседержителя на куполе храма.
  • Собор Рождества Богородицы в Москве ,1399, совместно с С.Чёрным.
  • Архангельский собор Московского Кремля , 1399.
  • Благовещенский сбор Московского Кремля 1405, совместно мс А.Рублёвым и Прохором из Городца.
Иконопись. Феофан Грек написал несколько икон, которые до сих пор составляют сокровищницу русской культуры. Вот некоторые из них.

Икона Донской Божьей матери, 1380(?)

Икона Успение Богородицы, 1380(?)

Преображение , 1408 Украшение книг, создание миниатюр. Феофан Грек рисовал миниатюры к книгам, в основном на красно-коричневом фоне, контуры были тёмными.Словно он хотел передать в цвете бушевавшие страсти людей, сомнения, порывы, раздумья.

  • Феофан Грек обладал индивидуальной, неповторимой манерой письма. Для него характерна экспрессивность, разнообразие методов и приёмов, свобода в их выборе.
  • Его святые изображены суровыми, словно отстранёнными ото всего. Их фигуры несколько удлинённые, что придёт им строгую стройность и величие.
  • Он словно воплотил в красках свою философию, суть которой в следующем: человек греховен, и он со страхом ожидает суда Божьего, Бог строго взирает на человека и на его деяния,
  • Святые на его полотнах полны драматизма. На лицах читается мука, сомнение, стремление к нравственному совершенству, к Богу.
  • Феофан Грек оказал огромное влияние на развитие иконописи и росписи храмов, внеся в творчество новые мысли, краски, методы.
  • Он стал учителем для многих поколений иконописцев. Одним из талантливых его учеников был Андрей Рублёв.
  • Творчество Феофана Грека наполнило русскую школу живописи новыми красками, стремлением к свободе, к раскрепощению.
  • Разнообразие таланта художника, своеобразие его произведений поставило имя Феофана Грека в один ряд с лучшими мировыми художниками. Его творчество- народное достояние России.

Данный материал можно использовать, готовясь по теме: ЕГЭ С6 (№40) исторический портрет.

Автор: Мельникова Вера Александровна

Благовещенский собор в Кремле, иконостас ( впервые изображение во весь рост)( + Рублёв, Прохор).

источник

О незаурядной личности Феофана Грека (Гречанина) мы знаем благодаря двум историческим персонам и их хорошим отношениям. Это — Кирилл, архимандрит тверского Спасо-Афанасьевского монастыря, и иеромонах Троице-Сергиева монастыря, последователь Сергия Радонежского, а впоследствии составитель его житий Епифаний Премудрый.

В 1408 г. из-за набега хана Едигея иеромонах Епифаний прихватил свои книги и убежал от опасности из Москвы в соседнюю Тверь, а там укрылся в Спасо-Афанасьевском монастыре и сдружился с его настоятелем архимандритом Кириллом.

Вероятно, в тот период настоятель и увидел «церковь Софийскую цареградскую», нарисованную в Евангелии, которое принадлежало Епифанию. Через несколько лет в несохранившемся письме Кирилл, видимо, спросил о рисунках с видами константинопольского собора Святой Софии, которые произвели на него впечатление и запомнились. Епифаний в ответ дал обстоятельное объяснение по поводу их происхождении. Сохранилась копия XVII–XVIII вв. отрывка из этого ответного письма (1413 — 1415 гг.), названного так: «Выписано из послания иеромонаха Епифания, писавшего к некоему другу своему Кириллу».

Епифаний в послании поясняет игумену, что те изображения он собственноручно скопировал у гречина Феофана. И далее Епифаний Премудрый подробно и живописно рассказывает о греческом иконописце. Поэтому мы знаем, что Феофан Грек работал «по воображению», т.е. не смотрел на канонические образцы, а писал самостоятельно по своему усмотрению. Феофан был в постоянном движении, поскольку отходил от стены, оглядывал изображение, сверяя с образом, который сложился в его голове, и продолжал писать. Такая художественная свобода была необычна для русских иконописцев того времени. В процессе работы Феофан охотно поддерживал беседу с окружающими, что не сбивало его с мысли и не мешало его трудам. Епифаний Премудрый, который знал византийца лично и общался с ним, подчеркивал ум и дарование мастера: «муж он живый, преславный мудрок, зело философ хитр, Феофан, гречин, книги изограф нарочитый и живописец изящный во иконописцех».

Ни о семье, ни о том, где и как получил иконописное образование Феофан данных нет. В послании Епифаний указывает только на уже готовые работы византийца. Феофан Грек украсил своими росписями сорок храмов в различных местах: Константинополе, Халкидоне и Галате (предместья Константинополя), Кафе (современная Феодосия), в Новгороде Великом и Нижнем, а также три церкви в Москве и несколько светских зданий.

После работ в Москве имя Феофана Грека не упоминается. Подробности его личной жизни не известны. Дата смерти не точна. Есть предположение, основанное на косвенных признаках, что к старости он удалился на святую гору Афон и закончил свою земную жизнь будучи монахом.

Единственными достоверными произведениями русско-византийского мастера считаются только росписи в Новгороде Великом, где он жил и работал некоторое время. Так в Новгородской летописи от 1378 года конкретно указано, что «церковь нашего Господа Иисуса Христа» расписал мастер гречанин Феофан. Речь идёт о церкви Спаса Преображения на Ильине улице, построенной в 1374 году на Торговой стороне города. Византийского мастера для росписи храма позвал, видимо, местный боярин Машков Василий. Предположительно, Феофан прибыл на Русь с митрополитом Киприаном.

Церковь Спаса Преображения на Ильине улице. Великий Новгород.

Храм Спаса Преображения уцелел, а росписи Грека сохранились лишь частично. Их расчищали несколько десятилетий с перерывами, начав в 1910 году. Фрески, хотя и дошли до нас с утратами, дают представление о Феофане Греке как выдающемся художнике, который принес новые идеи в русскую иконопись. Живописец и искусствовед Игорь Грабарь оценивал приезд в Россию мастеров величины Феофана Грека, как плодотворный внешний импульс в поворотные моменты русского искусства, когда он был особенно нужен. Феофан Грек оказался на Руси, когда государство освобождалось от нашествия татаро-монголов, медленно поднималось и возрождалось.

Московские летописи свидетельствуют о том, что Феофан Грек создавал стенописи кремлёвских храмов в конце 14 – начале 15 века:

  • 1395 год — роспись церкви Рождества Богородицы на сенях в содружестве с Симеоном Черным.
  • 1399 — роспись Архангельского собора.
  • 1405 — роспись того Благовещенского собора, что стоял ранее на месте нынешнего. Благовещенский собор Феофан расписывал вместе с русскими мастерами Прохором с Городца и Андреем Рублевым.

Миниатюра Лицевого летописного свода, 16 век. Феофан Грек и Семён Чёрный расписывают церковь Рождества. Надпись: «В том же году в центре города Москвы была расписана церковь Рождества Пречистой Богородицы и придел святого Лазаря. А мастера — Феодор грек да Семен Черный».

Фрескам Феофана Грека присущ минимализм цветовой гаммы и непроработанность мелких подробностей. Оттого лики святых предстают суровыми, сосредоточенными на внутренней духовной энергии и излучают мощную силу. Пятна белил положены художником так, что создают свет, подобный фаворскому, и акцентируют внимание на важных по смыслу деталях. Мазкам его кисти присуща резкость, точность и смелость нанесения. Персонажи росписей иконописца аскетичны, самодостаточны и углублены в молчаливую молитву.

Творчество Феофана Грека связывают с исихазмом, которое подразумевало непрестанную «умную» молитву, безмолвие, чистоту сердца, преобразующую силу Бога, Царство Божие внутри человека. Через века, следом за Епифанием Премудрым Феофана Грека признают не только гениальным иконописцем, но мыслителем и философом.

Достоверных данных нет, но творчеству Феофана Грека обычно приписывают двустороннюю икону «Донской Божией матери» с «Успением Божией Матери» на обороте и деисусный чин иконостаса Благовещенского собора Кремля. Иконостас Благовещенского собора выделяется ещё и тем, что он стал на Руси первым, на иконах которого фигуры святых изображены во весь рост.

Ранее предполагалось, что икона «Преображение Господне» из Спасо-Преображенского собора Переславля-Залесского принадлжеит кисти Феофана Грека и иконописцам мастерской, которую он создал в Москве. Но в последнее время усилились сомнения в его авторстве.

Донская икона Божией Матери. Приписывается Феофану Греку.

Икона «Успение Божией Матери», оборот Донской иконы. Приписывается Феофану Греку.

Икона «Преображение Иисуса Христа пред учениками на горе Фавор». ? Феофан Грек и мастерская. ?

Феофан Грек. Иисус Пантократор — роспись в куполе церкви Спаса Преображения на Ильине улице. Великий Новгород.

Феофан Грек. Серафим — фрагмент росписи в церкви Спаса Преображения на Ильине улице. Великий Новгород.

Феофан Грек. Даниил Столпникфрагмент росписи в церкви Спаса Преображения на Ильине улице. Великий Новгород.

Феофан Грек. Макарий Египетский — фрагмент росписи в церкви Спаса Преображения на Ильине улице. Великий Новгород.

Икона «Спас в силах» из деисусного чина иконостаса Благовещенского собора Московского Кремля. Русь, Москва. Последняя четверть XIV в. Предположительно Феофан Грек.

источник

Стиль Феофана Грека поражает выразительностью и экспрессией. Для его фресковых росписей характерна т. н. «скоропись», при почти монохромной живописи и непроработанности мелких деталей изображения оказывают огромное воздействие на чувства зрителя.

В творчестве Феофана Грека выразились наиболее полно и в нём нашли свое идеальное воплощение два полюса византийской духовной жизни и её отражения в культуре — классическое начало (воспевание земной красоты как Божественного творения, как отсвета высшего совершенства) и устремление к духовной аскезе, отвергающей внешнее, эффектное, красивое.

Искусство Феофана Грека внесло на Русь понятие высокой христианской символики. Во фресках Феофана острые пробела, будто фиксирующие момент мистического видения, пронзительные вспышки света, резкими ударами падающие на лики, руки, одежды, символизируют божественный свет, пронизывающий материю, испепеляющий её природные формы и возрождающий её к новой, одухотворенной жизни. Учитывая назначение пробелов — вызывать в лике святого состояние духовности, Феофану не было равных [3] . Ограниченность цветовой гаммы (чёрный, красновато-коричневый со многими оттенками, белый и др.) — будто образ монашеского, аскетического отречения от многообразия и многоцветия мира — изобличают в Феофане творческую личность. Манера нарочитого изографа среди иконописцев в пору высокого духовного подъема древнерусского искусства, в котором иконописцы опирались на подлинники, отличается по истине творческим началом, революционным мышлением, отрешенностью от законодательств. Вот, что сообщаетЕпифаний Премудрый о работе Феофана: «Когда он все это рисовал или писал, никто не видел, чтобы он когда-либо взирал на образцы, как [это] делают некоторые наши иконописцы, которые в недоумении постоянно [в них] всматриваются, глядя туду и сюда, и не столько пишут красками, сколько смотрят на образы. Он же казалось, руками пишет роспись.» [4] Тревожность и острота искусства Феофана Грека рождены в духовной атмосфере позднепалеологовского времени, с характерным для него более индивидуальным переживанием религии и тяготением к монашескому подвижничеству.

Совсем иной акцент — в иконах мастера (иконы Христа во славе, Богоматери, Иоанна Предтечи, апостола Павла в составе Деисуса Благовещенского собора в Московском Кремле, ок. 1390; Донская икона Богоматери с Успением на обороте, ок. 1392, ГТГ). Их отличает мягкое многосложное письмо, насыщенные драгоценные цвета, чудесная и завораживающая красота, созерцательность, преображенность светом.

6.Биография и творчество Андрея Рублева

Андрей Рублев (+ ок.1430), иконописец, ученик Феофана Грека, преподобный. Сперва был послушником у преподобного Никона Радонежского, а потом иноком в Спасо-Андрониковом монастыре в Москве, где скончался и погребен.
Благовещение Крещение Господне Спас Вседержитель Преображение Господне Троица Ветхозаветная Спас в силах Архангел Гавриил Дмитрий Солунский Рождество Христово Сретение Господне Вход Господень в Иерусалим Вознесение Господне Святой Иоанн Предтеча Архангел Михаил Святитель Григорий Богослов Святитель Иоанн Златоуст Благовещение Сошествие во Ад Апостол Андрей Первозванный Архангел Гавриил
В древнем житии преподобного Сергия Радонежского, составленном учеником его Епифанием, украшенном многочисленными миниатюрами (список XVI в.), Андрей Рублев изображен в трех видах: сидящим на подмостках и пишущим на стене храма образ Нерукотворенного Спаса; приходящим к новопостроенной в лавре каменной церкви и погребаемым лаврской братией.Наиболее крупные работы Андрея Рублева – иконы, а также фрески в соборе Успения во Владимире (1408). Деисис работы Феофана Грека и Андрея Рублева, равно как и вся златоверхая церковь Благовещения на царском дворе, у царской казны, сгорели во время большого пожара в Москве в 1547. Скончался преподобный в Андрониковом монастыре 29 января 1430. Крупнейшие мастера древнерусской живописи, включая Дионисия, испытали глубокое воздействие его творчества. На Стоглавом соборе (1551) иконопись Рублева была провозглашена образцом для подражания: прямо было ведено «писати живописцем иконы с древних образов, как греческий живописцы писали, и как писал Андрей Рублев и протчии пресловутый живописцы». Большая работа по реставрации его произведений и уточнению его художественной биографии, проделанная в XX в., привела и к образованию романтической «рублевской легенды», извлекающей героизированную фигуру художника из анонимно-аскетической, надындивидуальной среды средневекового творчества. Местночтимый как святой с XVI в., Андрей Рублев в наше время вошел и в число общероссийских святых: канонизирован Русской православной церковью в 1988; церковь отмечает его память 4 июля (17 июля н.ст.). Творчество Андрея Рублева Произведения Андрея Рублева принадлежат к высшим достижениям русского и мирового духовного искусства, воплотившего возвышенное понимание духовной красоты и нравственной силы человека Св. Руси. Эти качества присущи иконам Звенигородского чина (“Спас”, “Апостол Павел” (находится в Русском музее), “Архангел Михаил”, все — рубеж XIV-XV вв.), где лаконичные плавные контуры, широкая манера письма близки приемам монументальной живописи. В к. XIV — н. XV в. Рублев создал свой шедевр — икону “Троица” (находится в Государственной Третьяковской галерее, на сюжет “гостеприимство Авраама”. Традиционный библейский сюжет он наполнил глубоким поэтическим и философским содержанием. Отойдя от традиционных канонов, поместил в центре композиции единственную чашу (символизирующую жертвенную смерть), а ее очертания повторил в контурах боковых ангелов. Центральный (символизирующий Христа) ангел занял место жертвы и выделен выразительным контрастом пятен темно-вишневого и голубого цветов, оркестрованным изысканным сочетанием золотистых охр с нежным “голубцом” и зеленью. Вписанная в круг композиция пронизана глубокими круговыми ритмами, подчиняющими себе все линии контуров, согласованность которых производит почти музыкальный эффект. “Троица” рассчитана на дальнюю и ближнюю точки зрения, каждая из которых по-разному раскрывает богатство оттенков, виртуозную работу кисти. Гармония всех элементов формы является художественным выражением основной идеи “Троицы” — самопожертвования как высочайшего состояния духа, созидающего гармонию мира и жизни. В 1405 совместно с Феофаном Греком и Прохором с Городца расписал Благовещенский собор Московского Кремля (фрески не сохранились), а в 1408 с Даниилом Чёрным и др. мастерами — Успенский собор во Владимире(роспись сохранилась частично) и создал иконы для его монументального трехъярусного иконостаса, ставшего важным этапом формирования системы высокого русского иконостаса. Из фресок Рублева в Успенском соборе наиболее значительна композиция “Страшный суд”, где традиционно грозная сцена превратилась в светлый праздник торжества Божественной справедливости. Работы Андрея Рублева во Владимире свидетельствуют, что к тому времени он был зрелым мастером, стоявшим во главе созданной им школы живописи. В 1425 — 1427 Рублев совместно с Даниилом Чёрным и др. мастерами расписал Троицкий собор Троице-Сергиева монастыря и создал иконы его иконостаса. Время, когда на Руси назревали новые междоусобные войны и гармонический идеал человека, сложившийся в предшествующий период, не находил опоры в действительности, сказалось и на творчестве Рублева. Колорит поздних икон более сумрачен; в некоторых иконах усиливается декоративное начало, в других проявляются архаические тенденции. Некоторые источники называют роспись Спасского собора Андроникова монастыря (ок. 1427) последней работой Рублева. Ему приписывается также ряд работ, принадлежность которых кисти Рублева точно не доказана: фрески Успенского собора на “Городке” в Звенигороде (к. XIV — н. XV в.), иконы — “Владимирская Богоматерь” (ок. 1409, Успенский собор, Владимир), “Спас в силах” (1408), часть икон праздничного чина (“Благовещение”, “Рождество Христово”, “Сретение”, “Крещение”, “Воскрешение Лазаря”, “Преображение”, “Вход в Иерусалим” — все ок. 1399) Благовещенского собора Московского Кремля, часть миниатюр “Евангелия Хитрово”. С 1959 в Андрониковом монастыре действует Музей имени Андрея Рублева, демонстрирующий искусство его эпохи. Искусствовед М.В. Алпатов писал: “Искусство Рублева – это прежде всего искусство больших мыслей, глубоких чувств, сжатое рамками лаконичных образов-символов, искусство большого духовного содержания”, “Андрей Рублев возродил античные принципы композиции, ритма, пропорций, гармонии, опираясь в основном на свою художественную интуицию”.

Творчество Дионисия.

Сохранившиеся летописные свидетельства о Дионисии (ок.1440 – после 1503 гг.), хотя и скудны, но гарантируют подлинную историчность великого иконописца. Художественные тенденции последней трети 15 — начала 16 веков к праздничному декоративизму, рафинированной утонченности и каноническому догматизму нашли в лице Дионисия тонкого истолкователя.

Кто обучал Дионисия азам мастерства, знакомил с выработанными тогдашней живописью приемами, формировал его мировоззрение, неизвестно. Однако, к середине XV столетия русская живопись перестала быть “специальностью” одних только монахов и на смену художнику-чернецу приходит художник-мирянин. Возможно одним из первых учителей Дионисия был именно такой талантливый художник-мирянин, быть может, тот самый “старый мастер Митрофан”, вместе с которым Дионисий работал у Иосифа Волоцкого. Любопытно, что Митрофан писал тогда фрески ( то есть ему была поручена наиболее ответственная часть работы), а Дионисий – только иконы.

Дионисий, его помощники и, возможно, учителя принадлежали к мирянам. Но ставить знак равенства между мирянами и изобличёнными Стоглавым собором неумелыми иконописцами, нельзя. Мастерская, где обучался Дионисий, и его собственная мастерская были весьма уважаемы, современники высоко ценили искусство талантливых живописцев.

Крайне ограниченное число икон, бесспорно принадлежащих кисти мастера, дает конкретное представление о характере его живописи. Благодаря затерянности в вологодских лесах дошли до наших дней в полном объеме без искажений фрески собора Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре. Они были созданы Дионисием совместно с артелью и представляют его виртуозным монументалистом. Много работ приписано иконописцу на основании стилистического анализа. Несмотря на уязвимость этого положения, мы должны все же согласиться с отдельными примерами, утвердившимися в искусствоведческой науке. Дионисий, как и его гениальный предшественник Андрей Рублев, всецело был связан с культурой Москвы. Он сумел в еще большей степени придать своему искусству характер общенационального, тем самым усиливая авторитет Московского княжества как единого центра Руси. Не удивительно, что его произведения в периоды религиозных разногласий служили основой для утверждения чистоты незыблемых догматов.

Честь “открытия” Дионисия принадлежит пытливому ученому, знатоку русской старины Василию Тимофеевичу Георгиевскому, издавшего в 1911 году книгу о фресках Ферапонтова монастыря. И хотя написанное об этом чудесном памятнике его первым исследователем спорно, интерес к Дионисию и его творчеству был пробуждён. В летописях и житиях отысканы любопытнейшие сведения о художнике. Найдена икона богоматери “Одигитрии”, принадлежащая кисти Дионисия, установлен ряд других работ мастера. Ему приписываются иконы “Апокалипсис” (из Успенского собора Московского Кремля) и “Шестоднев” – житийная икона Сергея Радонежского (из Троицкого монастыря), некоторые иконы Волгородского музея, миниатюры различных рукописей, фрески. В 1966 году была обнаружена еще одна работа мастера, относящаяся к 1502-1503 годам.

Сейчас нет сомнений, что Дионисий всю жизнь провёл в упорном и плодотворном труде. По описи “старца Изосимы”, составленной в XVI веке для книгохранителя Волокамского монастыря, Дионисий в 1486 году вместе с сыновьями и учениками создал в Волокамском монастыре огромный иконостас и, кроме того, написал еще восемьдесят семь икон. Однако в настоящее время с именем мастера связывают лишь около сорока памятников живописи. А наиболее “дионисиевским” большинству исследователей представляется еще меньшее количество икон и фресок. В 1477 году, сообщая о смерти старца Пафнутия, игумена Боровского монастыря, летописец посчитал необходимым записать, что старец, построил в своём монастыре каменную церковь и подписал её “чудно вельми”, украсил иконами и всякой утварью церковной.

В житии Пафнутия Боровского, написанном позже, сказано, что расписывал эту церковь вместе с помощниками именно Дионисий. Автор жития оговаривается, что был этот мастер “не точию иконописец, паче же живописец”, и рассказывает о Дионисии нечто такое, что рисует художника в свете весьма невыгодного с точки зрения церковной морали.

Дионисий был одним из немногих, кому удалось найти и тонко сбалансированную гармонию между плавной текучей линией изысканными колористическими сочетаниями. В ликах святых он почти исключает возможность объемной моделировки. Едва намеченные графическими линиями глаза, нос, губы лишены индивидуальных особенностей. Дионисий мастерски владеет ритмическим построением композиции. Святые в его произведениях поданы вне динамического развития. На золотом фоне они словно вне времени и пространства.

Искусство Дионисия воплощает в себе абсолютно новый этап русского искусства, не имеющий ничего общего с живописным иллюзионизмом и внутренней насыщенностью искусства эпохи Андрея Рублева. Впервые икона стала превращаться из предмета поклонения в предмет любования и коллекционирования. Творчество Дионисия нашло своих почитателей прежде всего в лице таких крупнейших иерархов, как архиепископ ростовский, доверенное лицо Ивана III Вассиан Рыло и яркий богослов и публицист Иосиф Волоцкий. Они во многом способствовали процветанию дарования замечательного иконописца. Впервые мы узнаем о Дионисии из жития Пафнутия Боровского, составленного Вассианом. В нем художник и его старший товарищ Митрофан после завершения росписей в Пафнутьевом монастыре около 1477 года были названы в превосходной степени: “. пресловущие тогда паче всех в таковем деле”.

1481—82 годы — наиболее ответственный период в жизни иконописца. “Иконники Дионисий, да поп Тимофей, да Ярец, да Коня” были призваны Вассианом за большие деньги для украшения великокняжеского Успенского собора, недавно завершенного Аристотелем Фиораванти. Созданный ими иконостас был тем примером, который окончательно завершал поиск многоярусной формы алтарной преграды. За свою работу, посвященную победе над ордами хана Ахмата, иконописцы получили огромное по тем временам вознаграждение – сто рублей.

В 1482 году по заказу углицкого князя Андрея Дионисий создает еще один иконостас. В те же годы иконописец получил новый почетный заказ. Во время пожара в кремлевском Воскресенском монастыре обгорела “чюдная Богородица греческого письма в туже сделана, яко же в Цареграде чюдная”. Живописцу предписывалось возобновить на той же доске особо почитаемый образ. Греческая икона была реликвией царской семьи, и то, что “восстановить” её поручили именно Дионисию говорит о том, что художник пользовался уважением. В этом первом сохранившемся произведении можно заметить сформировавшийся художественный почерк, который вскоре станет характерным для русской общегосударственной культуры. Образы Марии и младенца Христа лишены всего конкретного, индивидуального и эмоционального. Легко “читаемые” силуэты фигур превращают икону в геральдический знак, символ. В двух громадных житийных иконах, посвященных митрополитам московским Петру и Алексею, большое место уделено роли света. Внимание, первоначально прикованное к монументальным, распластанным в средниках фигурам святых, сосредоточивается затем на клеймах, где впервые изображаются сцены почти современной жизни: закладка Петром Успенского собора или поездка Алексея по поручению царя в Золотую Орду и его беседы с Сергием Радонежским.

Дионисий был не первым русским художником, создавшим образы московских митрополитов Петра и Алексея. И в Успенском соборе, где был погребён Петр, и в Чудовом монастыре, где находится гроб Алексея, давно стояли иконы с их изображениями.

Конечно, никому до Дионисия и в голову не приходило изображать обоих митрополитов рядом, “на одной доске”: ни биографически, ни хронологически эти “святые” связаны не были. Если Петр уже давно чтился как первый митрополит московский, то Алексей был канонизирован лишь в1448 году и считался “новым” чудотворцем. В глазах рядового иконописца он не мог быть ровней митрополиту Петру.

Дионисий первый отступил от правила изображать обоих митрополитов отдельно. Правда, он написал их на разных досках, но обе иконы были задуманы как одно целое.

Каждая из этих икон состоит из средника с фигурой митрополита и ряда клейм, где рассказано “о житии святого”. Размеры средников одинаковы. Фигура митрополита Алексея как бы повторяет фигуру митрополита Петра. Вся разница в том, что у Петра отвёрнута левая пола одеяния и выставлена вперёд правая нога, а у Алексея отвёрнута правая пола одеяния, а вперёд выставлена левая нога. Плат в руке Петра падает налево, а в руке Алексея – направо. Фигуры митрополитов лишены индивидуальных черт. Но дело тут не в отсутствии изобретательности у мастера, а в изощренности его мысли. Воплощая в двух образах идеальный тип канонического “святого”, Дионисий показывает Алексея продолжателем дела Петра, утверждает идею преемственности духовной власти.

Своеобразен подход Дионисия и к выбору сцен для клейм обеих икон. Эти клейма окружают средник и рассказывают о жизни митрополитов. Казалось бы, проще всего для мастера было следовать тексту “житий” Петра и Алексея, тем более что “биография” Алексея ( его житие сложилось к 1459 году) отличается от “биографии” Петра лишь походами в Орду, а остальные события в ней как бы повторяются. Но Дионисий преследовал определённую цель и как раз тут, в клеймах, не пошёл за текстом “житий”. Избегая повторений он выбирал в одном случае те сцены, какие выпускал в другом.

В клеймах иконы Петра подчёркнут элемент сверхъестественного, чудесного. Рассказано о видении матери Петра, о том, как написанная Петром икона предсказала ему победу в Царьграде над соперником – Геронтием. Изображён ангел, предупреждающий Петра о близкой кончине, воспето “страшное чудо”, совершившееся при переносе тела Петра в церковь.

В клеймах иконы Алексея таких “чудес” мало. Даже “чудо со свечой” представлено как обыденная картина молебна в Успенском соборе. Зато Дионисий изображает здесь целый цикл чудес, сотворенных якобы самим Алексеем. Так вскрывается замысел мастера: доказать “святость” Алексея, канонизированного сравнительно недавно, еще раз подчеркнуть, что Алексей является достойным преемником Петра.

Обычно считают, что в иконах митрополитов Петра и Алексея Дионисий следует установившейся традиции, подчёркивая превосходство духовной власти над светской. Это справедливо, но только “традицией” объяснить содержание обеих икон нельзя. Художник отчётливо проводит здесь идеи, какими живут в то время многие церковные деятели, в частности Иосиф Волоцкий. Дионисий не только высказывает мысль о превосходстве “священства” над царём, но и выступает в защиту института монашества, в защиту русской православной церкви – непосредственной наследницы церкви греческой, заветам которой “изменила” Византия. Причём высказывает Дионисий эти взгляды и мысли необычным для живописи той эпохи языком, отказываясь от ряда выработанных предшественниками приёмов.

Сохранив обычную схему, обязательную для житийных икон “в рост” Дионисий не стал, однако, делать клейма резко отличными по цвету от средника, не отчеркнул их тёмной чертой – подобием рамы для центральной части, отчего фигура митрополита выглядела бы скованной. Иконы, написанные Дионисием, светлы и “просторны”: бледно-зелёный фон средника, архитектурные и пейзажные фоны клейм – светло-зелёные, розовые, золотистые – сливаются в одно светлое поле. Обычно внизу житийных икон пускали тёмную полосу “поземи”. Дионисий употребил для поземи светло-зелёный цвет, украсил его горками и “травами”. Это усиливает впечатление легкости и простора. Вдобавок белый наплечник и белая кайма как бы расчленяют, дробят красное пятно верхней одежды ( саккоса) митрополита. Низ саккоса отделан широким золотым, мерцающим шитьём, смягчён белой полосой нижней одежды, прочерчен зелёными контурами и почти сливается с общим фоном. Не имеющие четкого силуэта фигуры “святых” как бы парят в воздухе.

Любопытно, что фигура митрополита Алексея вычерчена в клеймах очень строго, гармония тонов одежды и фона вновь смягчают контур, как бы растворяют его в окружающем пространстве.

“По своему живописному мастерству, – говорит М.В. Алпатов, – эта икона представляет собой одну из вершин древнерусского искусства. Ограничиваясь Обобщенными силуэтами, Дионисий избегает резкой светотени и чётких контурных линий. Всё строится на тончайших соотношениях цветовых пятен…В последних клеймах, где рассказывается о событиях после смерти Алексея, краски приобретают акварельную прозрачность. В целом колорит “жития” Алексея создаёт светлое и гармоничное настроение. Вся икона выглядит не столько как рассказ, сколько как панегирик в честь московского митрополита”. И цвета и соотношение тонов – всё в обеих иконах Дионисия поставлено на службу главной задаче: явить зрителю русских митрополитов “благодетелями” народа. И понятно, почему Иосиф Волоцкий высоко ценит искусство художника и, покидая Боровский монастырь, берёт с собой, как гласит предание, икону богоматери, написанную Дионисием.

К сожалению о творчестве Дионисия в московский период можно судить только по двум произведениям: по иконе “Одигитрия” и по иконе “Апокалипсис”. Дионисий работал в Москве в разгар полемики еретиков с официальной церковью, в пору благоденствия кружка Федора Курицына, в пору торжества великого князя над его врагами.

Икона “Апокалипсис” сохранилась плохо, краски потускнели и потрескались, однако видно, что, решая тему “Страшного суда”, автор еще близок к ее рублевской трактовке. “Страшный суд” Дионисий (или близкий ему мастер) изображает, как торжество праведников. Икона не носит мрачного характера – художник стремится ободрить зрителя, а не запугать и не подавить его. Мы незнаем, насколько еретики могли повлиять на “Апокалипсис” Дионисия, но в то время Дионисий работал в Успенском соборе, где служил поп-еретик Алексей вывезенный Иваном III из Новгорода, об иконах и фресках с художником не раз, видимо; толковали высшие чины московской епархии, и можно предположить, что Дионисий выполнял определённый “социальный заказ”.

Богоматерь писали на Руси и до и после Рублёва, причём за образец брали обычно знаменитую владимирскую икону “Умиление”, выражавшую глубокие чувства юной матери, её нежную, задумчивую грусть. Во всех русских “богородичных” иконах конца XIV начала XV века сохранялись черты грусти и нежности, глубокая человечность, изображались чувства связывающие мать с младенцем. Но начиная с середины XV века, образ богоматери все чаще трактуется русскими живописцами, как торжественный образ “царицы небесной”. И не случайно именно в Москве во второй половине XV века излюбленной темой становится тема богородицы величаемой – “Одигитрии” (женщина-воин, путеводительница ). И даже если иконописец пишет теперь не “Одигитрию”, а “Умиление”, богоматерь лишь сохраняет позу, выражавшую “умиление”, а сама становится похожей на царицу “во славе”, принимающую поклонение подданных. Именно этот новый образ “царицы небесной” получил наиболее полное и чёткое воплощение в дионисиевой иконе “Одигитрия”.

В “деве Марии” Дионисия нет ничего от образа пленительно юной матери радующейся младенцу и ласкающей его. Черты прекрасного лица богоматери холодны и строги. Большие темные глаза обращены не к ребёнку, а смотрят как бы поверх голов зрителей. Мария уже не прижимает к себе младенца – она лишь показывает его. Торжественность изображения усиливается рисунком и цветовыми сочетаниями одежд. Строгими складками лежит золотая кайма накидки, почти полностью скрывающей темно-синею головную повязку. Излом этих складок надо лбом богоматери словно вспыхивает золотой звездой шитья и похоже, что чело Марии увенчано короной. Её рука, поддерживающая младенца, кажется не заботливой рукой матери, а неким подобием царского трона… А нижняя кайма накидки, спадающей с лево руки Марии, словно образует подножие этого трона. Правой рукой Мария показывает зрителям на своего сына, призванного “спасти род человеческий”. Однако в дионисиевой иконе этот жест приобретает и второй смысл: мольбы, обращенной к сыну. Поэтому и сам Христос (на других иконах благословляющий зрителей) у Дионисия обращается не к зрителям, а к богоматери, которая принимает от него благословение. Таким приёмом художник несколько отстранил изображение от зрителя, утвердил “дистанцию” между ними. Христос у него недосягаем и доступным может стать только через посредницу – деву Марию (“лестницей небесной”). Важно отметить, что в ту эпоху Дионисий писал свою “Одигитрию”, происходило изменение представлений о святости.

“Святых” начинают возносить на пьедестал царственности, древние “жития” перелагают в новые, отличающиеся “хитросплетением словес”. Мощи святителей перекладывают из простых гробов в пышные, великолепные раки. Дионисий чутко улавливает веяния времени. Дионисия интересует не столько внутренний мир человека, сколько его взаимоотношение с окружающим миров, его место в мире. Художник словно чувствует, что человек как индивидуальность выделен из мировоззрения, противопоставлен ему, имеет ценность только как часть некоего огромного целого…

И если Рублёв, по выражению древних “молился кистью”, то Дионисий – кистью философствовал. Тот факт, что Дионисий ощутил потребность “осознать” по-новому священное писание, осмыслить догматические тексты, и выразил своё понимание методами живописи, создав совершенно новые, яркие образы, говорит о том, что общение с московскими еретиками (кружок дьякона Федора Курицына) не прошло для художника бесследно.

В 1484 году Дионисий уже трудился в Иосифо-Волоколамском монастыре с новой артелью, куда входили сыновья художника — Владимир и Феодосии. Из монастырской Описи 1545 года известно, что 87 икон здесь были написаны рукою прославленного живописца. Восхищенный ими современник назвал мастеров “изящными и хитрыми в Русской земле иконописцы, паче же рещи живописцы”. Из цикла, созданного для Павло-Обнорского монастыря в 1500 году, наиболее известно “Распятие”. Прихотливо изогнутое тело Христа лишено весомой тяжести. Оно парит в призрачном мерцании золотого фона. Группа предстоящих яркими полутоновыми пятнами своих одеяний создает ощущение приподнятой праздничности. Рафинированная удлиненность их пропорций делает стиль Дионисия легко узнаваемым. Композиция иконы дополнена редкой деталью: под крыльями креста изображены персонифицированные образы Синагоги, изгоняемой ангелом, и истинной Церкви, ведомой ангелом ко кресту. В иконе “Распятие” фигуры святых приобретают подчеркнутое изящество силуэтов, пропорции удлиняются, что в сочетании со светлым колоритом создает впечатление большой легкости. Трагическая сцена получает спокойное, просветленное звучание. “Распятие” по стилю приближается к фрескам храма Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре – одному из наиболее замечательных памятников древней Руси и самому великому творению Дионисия.

В 1500—1502 годах Дионисий со своей дружиной работал в Ферапонтовом монастыре. Ансамбль росписей поражает своей тематической цельностью, ясностью замысла, изумительным колористическим решением. В нем доминирующая роль отведена голубому цвету, синонимичному небесному свету. В основе программы фресок — прославление Марии — самый полный цикл иллюстраций поэтичного гимна Акафиста, вызывающий восхищение своей классической простотой, благородством образов.

Можно предположить, что Дионисий стремился на закате дней в Ферапонтов монастырь, для того, что бы творить самостоятельно, без ограничений, желая оставить своим потомкам своё художественное завещание. Монастырь был основан в XIV веке на Севере Руси выходцем из Москвы монахом Ферапонтом. К счастью, фрески дошли до нас в хорошей сохранности. Более того, в храме осталась древняя надпись, из которой становится известно, что авторами являются “иконник Дионисий со своими чада”, т. е. сыновьями Феодосием и Владимиром, а роспись начата была летом 1500-го и закончена к 1502 году.

Не случайно Дионисий вывел над одним из входов в церковь Рождества богородицы надпись, свидетельствующую, что эта работа принадлежит ему и его помощникам. И не случайно Дионисий увековечил себя, свою жену и двоих сыновей в одном из мотивов фресковой росписи.

Своеобразие дионисиевых росписей в Ферапонтовом монастыре настолько очевидно, что не может быть и речи о подражание каким-либо более ранним образцам. Богородичные темы, как установлено историками искусства, в русских церквях раннего периода не встречаются. Они были популярны в южнославянских – болгарских и сербских церквах, где воспроизводились сцены на евангельские сюжеты, иллюстрировалась история церкви, показывались бесчисленные сонмы мучеников, пророков, святителей и отрыв церкви.

Дионисий выбрал для росписи лишь самые необходимые сюжеты, определяющиеся задачей прославления Марии и обязательные для любой церковной росписи. В нижнем поясе фресок он, как и требовалось изобразил мучеников, великомучеников, отцов церкви. В алтаре – “службу святых отцов”. В куполе написан Христос вседержитель, в барабане, между окнами – архангелы, в так называемых парусах (переход от стен к куполу) – евангелисты, а на западной стене храма – “Страшный суд”. Дионисий следовал здесь канону, преступить который он не имел права.

Зато, создавая остальные фрески, он мог выбрать, что именно и как написать. И мастер производит отбор очень тщательно, по-своему осмысляя церковные догмы. Совершенно самостоятелен художник во фресках, посвященных самой деве Марии. В южнославянских храмах изображалась обычно вся жизнь Марии, начиная с “Рождества богородицы” и кончая “Успением”, помещавшимся на западной стене.

Акафист богородице если и включался в роспись, то занимал незначительное место где-нибудь в боковых приделах.

Дионисий создаёт роспись, прославляющую Марию, роспись подобна песнопению, слагавшимся в её честь. На северной стороне Ферапонтова храма богородица на троне, окруженная архангелами, а у подножия теснятся толпы смертных, воспевающие “царицу мира”.

На южной стене сонмы певцов славят Марию, как “во чреве носившую избавителя пленным”. На западной стене, в композиции “Страшного суда” (заменившей более обычное для южнославянских богородичных храмов “Успение”). Мария прославляется как заступница рода человеческого.

Чрезвычайно любопытно изображение Марии в восточном люнете храма. Здесь она рисуется, в чисто русском, национальном духе, как покровительница и защитница Русского государства. Она стоит с “покровом” в руках на фоне стен древнего Владимира, служившего в то время символом религиозного и политического единства Руси. Окружают Марию не певцы и не святые, а толпы людей в русских костюмах.

Так в четырех композициях Дионисий высказывает своё отношение к толкованию образа богородицы, близкое к тому какое сделано им в “Одигитрии”. В среднем ярусе художник поместил не сцены из жизни Марии, как было принято в южнославянских храмах, а иллюстрации к двадцати четырём песням акафиста богородице. Тут мастер был стеснен канонами меньше всего, и все изображения самобытны.

Дионисий вновь отказывается от возможности показать бурное движение человеческой души, человеческие страсти – его влечёт к размышлениям, к оригинальному толкованию традиционных тем. Вот, например, Мария и престарелый Иосиф, узнавший о том, что его жена ждёт младенца. Обычно мастера изображали эту сцену полную драматизма. Иосиф устремился к Марии, бурно жестикулируя, и дева отвечала ему не менее выразительной жестикуляцией. У Дионисия Иосиф уже зная о “непорочном зачатии”, благовейно склоняется перед Марией, протягивая к ней руку, повторяя жест, обычный для “предстояний”, а Мария смиренно опускает голову, как бы принимая поклонение. В той же позе “предстояние” божеству изображены пастухи, склоненные перед Марией и младенцем. Всадники, устремляющиеся к яслям, нарисованы не в бешеной скачке – они спокойно сидят на конях и словно прислушиваются к чему-то.

Существует мнение, что только общий замысел росписи принадлежал Дионисию, а большинство фресок в самом храме были написаны помощниками мастера. Полагают, что находясь в преклонном возрасте, художник не мог подниматься под купол храма и писать огромный лик Христа; что не под силу ему были и композиции в люнетах, и он выбрал себе для росписи западный портал, где мог творить, не будучи связан с общим темпом работы, а внутри церкви расписывал только арки, держащие свод купола.

Замечено, что почти во всех фресковых работ Дионисия встречаются “погрешности” и есть некоторая незавершённость. Это происходило из-за того, что сыновья работающие с отцом или подмастерья, не выдерживали темпа работы Дионисия, необходимого для письма по высыхающей штукатурке. Как бы то ни было, с наибольшей полнотой и художественностью идея росписи церкви Рождества богородицы выражена во фресках западного портала и арок.

Западный портал разделён на три яруса. В нижнем – по бокам до входа – изображены ангелы со свитками в руках, среднем – сцена рождества богородицы и сцена так называемого “ласкания младенца Иоакимом и Анной”. В верхнем ярусе размещен деисус.

Фреска среднего уровня – единственная “житийная” во всем храме. То, что она вынесена именно на портал, на самое “видное место”, объясняется назначением церкви, посвященной празднику “рождества богородицы”. До Дионисия сюжет “Рождества богородицы” художники трактовали обычно, как семейную сцену в доме Иоакима и Анны, родителей Марии.

Дионисий не мог избежать жанровых подробностей, продиктованных самим содержанием росписи, и всё же он резко отличается от своих предшественников.

Анна на фрески Дионисия не делает попытки встать, не тянется к еде, – она сидит на ложе, исполненная достоинства и смирения, а женщина стоящая за ложем, не только не помогает Анне подняться, но не смеет даже коснуться покрова той, что родила будущую мать Христа.

Женщина справа от ложа не просто протягивает Анне чашу с едой, а торжественно подносит её. И эта золотая чаша становится центром композиции, получает особенное смысловое значение. Дионисий словно внушает зрителям, что перед ними не обычная житейская суета, сопровождающая рождение ребёнка, а совершение таинства. В таком “контексте” и второстепенная обычно сцена купания Марии становится значительной. Композиционный центр этой фрески – золотая купель.

Женщины, купающие новорождённую, не смеют коснуться её, а та, что принесла Анне подарок, держит его бережно, как сосуд с благовониями.

источник

Возможность русских живописцев познакомиться с византийским искусством во время пребывания Феофана Грека на Руси. Биографические ведомости об известном иконописце Феофане Греке. Сила эмоционального воздействия в иконописном творчестве Феофана Грека.

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Санкт-Петербургский гуманитарный университет профсоюзов

Феофан Грек – это один из немногих византийских мастеров-иконописцев, чье имя осталось в истории, возможно, благодаря тому, что, находясь в расцвете творческих сил, он покинул родину и до самой смерти работал на Руси, где умели ценить индивидуальность живописца. Этому гениальному “византийцу”, или “гречину”, суждено было сыграть решающую роль в пробуждении русского художественного гения.


Воспитанный на строгих канонах, он уже в молодости во многом превзошел их. Его искусство оказалось последним цветком на иссохшей почве византийской культуры. Если бы он остался работать в Константинополе, он превратился бы в одного из безликих византийских иконописцев, от работ которых веет холодом и скукой. Но он не остался. Чем дальше он удалялся от столицы, тем более широким делался его кругозор, тем независимее убеждения.


В Галате (генуэзской колонии) он соприкоснулся с западной культурой. Он видел ее палаццо и церкви, наблюдал необычные для византийца свободные западные нравы. Деловитость жителей Галаты резко отличалась от уклада византийского общества, которое никуда не спешило, жило по старинке, погрязло в теологических спорах. Он мог бы эмигрировать в Италию, как это делали многие его даровитые соплеменники. Но, видимо, расстаться с православной верой оказалось не под силу. Он направил свои стопы не на запад, а на восток.


Зрелым, сложившимся мастером Феофан Грек приехал на Русь. Благодаря, ему русские живописцы получили возможность познакомиться с византийским искусством в исполнении не рядового мастера-ремесленника, а гения.


Его творческая миссия началась в 1370-х годах в Новгороде, где он расписал церковь Спаса Преображения на Ильине улице (1378 г.). Князь Дмитрий Донской переманил его в Москву. Здесь Феофан руководил росписями Благовещенского собора в Кремле (1405 г.). Его кистью написан ряд замечательных икон, среди которых (предположительно) знаменитая Богоматерь Донская, ставшая национальной святыней России (Первоначально “Богоматерь Донская” находилась в Успенском соборе города Коломны, возведенного в память победы русского воинства на Куликовом поле. Перед нею молился Иоанн Грозный, отправляясь в поход на Казань).


Русских поражали его глубокий ум и образованность, снискавшие ему славу мудреца и философа. “Преславный мудрец, философ зело хитрый. и среди живописцев – первый живописец”, – писал о нем Епифаний. Поражало и то, что работая, он никогда не сверялся с образцами (“прописями”). Феофан дал русичам пример необыкновенного творческого дерзания. Творил непринужденно, свободно, не заглядывая в подлинники. Писал не в монашеском уединении, а на публике, как блестящий артист-импровизатор. Он собирал вокруг себя толпы поклонников, с восхищением взиравших на его скоропись. Одновременно с этим он занимал зрителей затейливыми рассказами о чудесах Константинополя. Так определялся в сознании русичей новый идеал художника – изографа, творца новых канонов.


Феофамн Грек (около 1340 — около 1410) — великий русский и византийский иконописец, миниатюрист и мастер монументальных фресковых росписей.


Феофан родился в Византии (отсюда прозвище Грек), до приезда на Русь работал в Константинополе, Халкидоне (пригород Константинополя), генуэзских Галате и Кафе (ныне Феодосия в Крыму) (росписи не сохранились). Вероятно, прибыл на Русь вместе с митрополитом Киприаном.

Феофан Грек поселился в Новгороде в 1370 году. В 1378 году он начал работу над росписью церкви Спаса Преображения на Ильине улице. Самым грандиозным изображением в храме является погрудное изображение Спаса Вседержителя в куполе. Кроме купола Феофаном расписан барабан фигурами праотцев и пророков Ильи и Иоанна Предтечи. До нас дошли так же росписи апсиды — фрагменты чина святителей и «Евхаристии», часть фигуры Богородицы на южном алтарном столбе, и «Крещение», «Рождество Христово», «Сретение», «Проповедь Христа апостолам» и «Сошествие во ад» на сводах и примыкающим к ним стенах. Лучше всего сохранились фрески Троицкого придела. Это орнамент, фронтальные фигуры святых, полуфигура «Знамения» с предстоящими ангелами, престол с подходящими к нему четырьмя святителями и, в верхней части стены — Столпники, ветхозаветная «Троица», медальоны с Иоанном Лествичником, Агафоном, Акакием и фигура Макария Египетского.

Феофан Грек оставил весомый вклад в новгородском искусстве, в частности, мастерам, исповедующим сходное мировоззрение и воспринявших отчасти манеру мастера были мастера, расписавшие церкви Успения Богородицы на Волотовом поле и Феодора Стратилата на Ручью. Живопись в этих храмах напоминает фрески церкви Спаса на Ильине своей свободной манерой, принципом построения композиций и выбором красок для росписи. Память о Феофане Греке осталась и в новгородских иконах — в иконе «Отечество» (XIV век) присутствуют серафимы, скопированные с фресок церкви Спаса на Ильине, в клейме «Троица» из четырёхчастной иконы XV века прослеживаются параллели с «Троицей» Феофана, а также в нескольких других произведениях. Также влияние Феофана видно и в новгородской книжной графике, в оформлении таких рукописей как «Псалтырь Ивана Грозного» (последнее десятилетие XIV века) и «Погодинский Пролог» (вторая половина XIV века).

2. Творчество Феофана Грека

Феофан Грек был одним из византийских мастеров. До приезда в Новгород художник расписал свыше 40 каменных церквей. Он работал в Константинополе, Халкидоне, Галате, Каффе. Обладая огромным живописным талантом, Феофан писал фигуры широкими мазками. Поверх первоначальной прокладки он накладывал сочные белые, голубовато-серые и красные блики. Лики писал по темно-коричневой прокладке, высветляя теневые части и затемняя освещенные. Моделируя лица, Феофан заканчивает письмо, накладывая белильные блики иногда в затененных частях лица. Многие исследователи считают, что творчество Феофана связано с палеологовским Ренессансом, в том числе с учением об исихии.

Первые работы Феофана Грека на Руси выполнены им в Новгороде. Это фрески собора Спаса Преображения на Ильиной улице, среди которых погрудное изображение Спаса Вседержателя в центральном куполе. Лучше всего сохранились фрески северо-западной части храма. Главное в росписи – возвеличивании аскетического подвига, ожидание апокалипсиса. В колорите Феофана приобрели особую звучность темные тона, художник моделировал форму яркими мазками белильных тонов – пробелами. Грек работал позже в Нижнем Новгороде, участвуя в создании иконостасов и фресок в Спасском соборе, которые не сохранились до нашего времени. Впервые Феофан Грек упоминается в Москве в 1395 году. С мастерской Феофана связано изготовление двусторонней иконы “Богоматерь Донская”, на обратной стороне которой изображено “Успение Богородицы”. Изображение Марии дано в темных теплых тонах, формы тщательно проработаны. Во фреске “Успение Богородицы” Феофан сократил количество персонажей, на темно-синем фоне – одетый в золотистый хитон Христос, Богоматерь, возлежащая на смертном одре. В Спасо-Преображенском соборе Переяславля-Залесского Феофан расписал церковь Архистратига Михаила в 1399 году, а в 1405 году – Благовещенский собор вместе с Андреем Рублевым. Иконостас Благовещенский – древнейший из сохранившихся доныне русских иконостасов.

2.1 Иконопись Феофана Грека

Иконопись появилась на Руси в 10 в., после того как в 988 году Русь приняла от Византии новую религию – христианство. К этому времени в самой Византии иконопись окончательно превратилась в строго узаконенную, признанную канонической систему изображений. Поклонение иконе стало неотъемлемой частью христианского вероучения и богослужения. Т.о., Русь получила икону как одно из “оснований” новой религии.

Н: Символика храмов: 4 стены храма, объединенные одной главой – 4 стороны света под властью единой вселенской церкви; алтарь во всех церквах помещался на востоке: по Библии, на востоке располагалась райская земля – Эдем; по Евангелию, на востоке произошло вознесение Христа. И т.д., т.о., в целом система росписей христианского храма представляла собой строго продуманное целое.

Крайним выражением свободомыслия на Руси в 14 в. стала в Новгороде и Пскове ересь стригольников: стр. учили, что религия есть внутреннее дело каждого и каждый человек имеет право быть учителем веры; они отрицали церковь, духовно, церковные обряды и таинства, призывали народ не исповедоваться у попов, а каяться в грехах “матери сырой земле”. Искусство Новгорода и Пскова в 14 века в целом ярко отражает растущее свободомыслие. Художники стремятся к образам более живым и динамичным, чем прежде. Возникает интерес к драматическим сюжетам, пробуждается интерес к внутреннему миру человека. Художественные искания мастеров 14 века объясняют, почему Новгород мог стать местом деятельности одного из самых мятежных художников средневековья – византийца Феофана Грека.

Феофан попал в Новгород, очевидно, в 70-е годы 14 века. До этого он работал в Константинополе и близлежащих к столице городах, затем переехал в Каффу, откуда, вероятно и был приглашен в Новгород. В 1378 году Феофан исполнил свою первую работу в Новгороде – расписал фресками церковь Спаса-Преображения.

Достаточно сравнить старца Мельхиседека из этой церкви с Ионой из Сковородского монастыря, чтобы понять, сколь ошеломляющее впечатление должно было произвести искусство Феофана на его русских современников. Персонажи у Феофана не только внешне не похожи друг на друга,- они живут, проявляют себя по-разному. Каждый персонаж Феофана – незабываемый человеческий образ. Через движения, позу, жест художник умеет сделать зримым “внутреннего человека”. Седобородый Мельхиседек величественным движением, достойным потомка эллинов, придерживает свиток с пророчество. В его позе нет христианской покорности и благочестия.

Феофан мыслит фигуру трехмерно, пластически. Он отчетливо представляет себе, как располагается тело в пространстве, поэтому, несмотря на условный фон, его фигуры кажутся окруженными пространством, живущими в нем. Большое значение Феофан придавал передаче в живописи объема. Его способ моделировки эффектен, хотя на первых взгляд кажется эскизным и даже небрежным. Основной тон лица и одежды Феофан кладет широкими, свободными мазками. Поверх основного тона в отдельных местах – над бровями, на переносице, под глазами – резкими, меткими ударами кисти он наносит светлые блики и пробела. С помощью бликов художник не только точно передает объем, но и добивается впечатления выпуклости формы, чего не достигали мастера более раннего времени. Озаренные вспышками бликов фигуры святых у Феофана приобретают особую трепетность, подвижность.

В искусстве Феофана всегда незримо присутствует чудо. Плащ Мельхиседека так стремительно охватывает фигуру, как если бы обладал энергией или был наэлектризован.

Икона отличается исключительной монументальностью. Фигуры четким силуэтом выделяются на сияющем золотом фоне, напряженно звучит лаконичные, обобщенно – декоративные краски: белоснежный хитон Христа, бархатисто-синий мафорий богоматери, зеленые одежды Иоанна. И хотя в иконах Феофана сохраняет живописную манеру своих росписей, линия становится четче, проще, сдержаннее.

В образах Феофана – огромная сила эмоционального воздействия, в них звучит трагический пафос. Острый драматизм присутствует и в самом живописном языке мастера. Манера письма Феофана резкая, стремительная, темпераментная. Он прежде всего живописец и фигуры лепет энергичными, смелыми мазками, накладывая яркие блики, что придает лицам трепетность, подчеркивает напряженность выражения. Цветовая гамма, как правило, лаконична, сдержана, но цвет – насыщенный, весомый, а ломкие острые линии, сложный ритм композиционного построения еще более усиливает общую экспрессивность образов. феофан грек искусство иконописный

Росписи Феофана Грека созданы на основе знания жизни, психологии человека. В них заложен глубокий философский смысл, ясно ощущается проницательный ум, страстный, кипучий темперамент автора.

До наших дней почти не дошли иконы работы Феофана. Кроме икон из иконостаса Благовещенского собора в Московском Кремле, мы не знаем достоверно ни одной его станковой работы. Однако с большой долей вероятности Феофану можно приписать замечательное “Успение”, написанное на оборотной стороне иконы “Донская богоматерь”.

В “Успении” изображено то, что обычно изображается в иконах на этот сюжет. У погребального ложа Марии стоят апостолы. Уходит вверх сияющая золотом фигура Христа с белоснежным младенцем – душой богоматери в руках. Христа окружает иссиня-темная мандола. По сторонам от нее стоят два высоких здания, отдаленно напоминающие двухэтажные башни с плакальщицами в псковской иконе “Успение”.

Апостолы Феофана не похожи на строгих греческих мужей. Они сгрудились у ложа без всякого порядка. Не совместная просветленная скорбь, а личное чувство каждого – смятение, удивление, отчаяние, горестное размышление о смерти – читается на их простых лицах. Многие слово бы не в состоянии смотреть на мертвую Марию. Один чуть выглядывает из-за плеча соседа, готовый в любую минуту опустить голову. Другой, забившийся в дальний угол, одним глазом следит за происходящим. Иоанн Богослов почти спрятался за высоким ложем, в отчаянии и ужасе взирая из-за него.

Над одром Марии, над фигурами апостолов и святителей высится сияющий золотом Христос с душой богоматери в руках. Апостолы не видят Христа, его мандола – это уже сфера чудесного, недоступного человеческому взгляду. Апостолы видят лишь мертвое тело Марии, и это зрелище преисполняет их ужасом перед смертью. Им, “земным людям”, не дано узнать тайну “вечной жизни” Марии. Единственный, кому известна эта тайна,- Христос, ибо он принадлежит сразу двум мирам: божественному и человеческому. Христос полон решимости и силы, апостолы – скорби и внутреннего смятения. Резкое звучание красок “Успения” как бы раскрывает крайнюю степень душевного напряжения, в котором пребывает апостолы. Не отвлеченное, догматическое представление о загробном блаженстве и не языческая боязнь земного, физического уничтожения, а напряженное размышление о смерти, “умное чувство”, как называли подобное состояние в Х1У веке,- таково содержание замечательной иконы Феофана.

В”Успении” Феофана есть деталь, которая как будто концентрирует в себе драматизм происходящей сцены. Эта свеча, горящая у ложа богоматери. Ее не было ни в “Десятинном успении”, ни в “Пароменском”. В “Десятинном успении” на подставке у ложа изображены красные туфли Марии, а в Пароменском” – драгоценный сосуд – наивные и трогательные детали, связывающее Марию с земным миром. Помещенная в самом центре, на одной оси с фигурой Христа и херувимом, свеча в иконе Феофана кажется исполненной особого смысла. По апокрифическому преданию, Мария зажгла ее перед тем, как узнала от ангела о своей смерти. Свеча – это символ души богоматери, светящей миру. Но у Феофана это больше, чем отвлеченный символ. Трепещущее пламя словно бы дает услышать гулкую тишину оплакивания, ощутить холодность, недвижность мертвого тела Марии. Мертвое тело – как сгоревший, остывший воск, из которого навсегда улетучился огонь – душа человек. Свеча догорает, это значит, что кончается время земного прощания с Марией. Через несколько мгновений исчезнет сияющий Христос, его мандорла, скрепленная, как замковым камнем, огненным херувимом. В мировом искусстве много произведений, которые с такой силой давали бы ощутить движение, быстротечность времени, равнодушного к тому, что оно отсчитывает, неумолимо ведущего все к концу.

Деисус Благовещенского собора независимо от того, кто руководил его созданием, – важное явление в истории древнерусского искусства. Это первый дошедший до нашего времени Деисус, в котором фигуры святых изображены не по пояс, а во весь рост. С него начинается реальная история так называемого русского высокого иконостаса.

Деисусный чин иконостаса Благовещенского собора представляет собой блестящий образец живописного искусства. Особенно замечательная красочная гамма, которая достигается сочетанием глубоких, насыщенных, богатых оттенками цветов. Изощренный и неистощимый изобретательный колорист, ведущий мастер Деисуса дерзает даже на тональные сопоставления внутри одного цвета, окрашивая, например, темно-синим одежды Богоматери и более открытым высветленным тоном – Ее чепец. Густые плотные краски художника изысканно сдержанны, чуть глуховаты даже в светлой части спектра. Потом так эффектны, например, неожиданно яркие удары красного на образе книги и сапожках Богоматери. Необыкновенно выразительна сама манера письма – широкая, свободная и безошибочно точная.

Известно, что на Руси Феофан Грек принимал участие в росписи десятков церквей. К сожалению, большинство его работ утрачено. К сожалению, неизвестно, принадлежит ли ему самому или его ученикам целый ряд первоклассных произведений, ему приписываемых. Достоверно известно только, что им была расписана церковь Спаса Преображения в Новгороде.

Общепринято причислять творчество Феофана Грека к явлениям русской культуры. Но на самом деле он был человеком исключительно византийской культуры и как мыслитель, и как художник. Он был последним византийским миссионером на Руси. Его произведения принадлежали прошлому XIV веку, венчая его достижения. По характеру они были трагическими, так как выражали мироощущение заката Византийской империи, были проникнуты апокалипсическими предчувствиями близкой гибели Священного православного царства. Они были полны пророчествами возмездия греческому миру, пафосом стоицизма.

Конечно, такая живопись была созвучна уходящей золотоордынской Руси. Но она абсолютно не соответствовала настроениям новым, мечтам о светлом будущем, о нарождающемся могуществе Московского царства. В Новгороде творчество Феофана вызвало восторг и подражание. Победоносная Москва встретила его благосклонно, но утвердила кистью Андрея Рублева иной стиль живописи – “светло радостный”, гармонический, лирико-этический.

Феофан был последним даром византийского гения русскому. На смену “русскому византийцу”, экспрессивно-экзальтированному Греку, мрачноватому “Микеланджело русской живописи”, пришел “Рафаэль” – Андрей Рублев.

1. Алпатов М. В. Феофан Грек. Изобразительное искусство [Текст] / М.В. Алпатов. М.: 1900. 54 с.

2. Чёрный В. Д. Искусство средневековой Руси [Текст] / В.Д. Черный. М.: «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС», 1997. 234 с.

3. Письмо Епифания Премудрого к Кириллу Тверскому [Текст] / Памятники литературы Древней Руси XVI — сер. XV века. М., 1981. 127 с.

4. Лазарев В.Н. Феофан Грек [Текст] / В.Н.Лазарев. М., 1961. 543 с.

5. Муравьев А. В., Сахаров А. М. Очерки истории русской культуры IX–XVII вв. [Текст] / А.В.Муравьева, А.М.Сахаров. М., 1984. 478 с.

Жизнь и творчество Феофана Грека – великого русского и византийского иконописца, миниатюриста и мастера монументальных фресковых росписей. Его первая работа в Новгороде – роспись фресками церкви Спаса-Преображения. Образцы творчества Феофана Грека.

курсовая работа [578,0 K], добавлен 01.12.2012

Биографии Андрея Рублёва и Феофана Грека, составленные на основе летописных свидетельств. Анализ системы ценностных ориентиров великих худодников-иконописцев, различия в мировоззрениях. Особенности написания иконы/фрески “Троица” обоими мастерами.

доклад [42,8 K], добавлен 23.01.2012

Художественное искусство Феофана Грека. Анализ, его влияние на историю русской иконописи. Образы, стиль и содержание его работ. Творчество живописца Андрея Рублева. Философский замысел иконы “Троица” – наивысшего творческого достижения художника.

реферат [33,9 K], добавлен 21.04.2011

Сведения о Феофане Греке в письме его современника, древнерусского писателя Епифания Премудрого, к игумену Кириллу. Фрески Феофана Грека в церкови Иоанна Богослова в Феодосии. Роспись московских храмов с 1395 по 1405 год, выполнение светских заказов.

презентация [9,4 M], добавлен 19.04.2011

Драгоценные украшения церковной утвари, убора князей и бояр на Руси. Расцвет русского иконописного искусства в век величайших русских святых. Значение в иконописи цветов красок. Творчество Феофана Грека и Андрея Рублева, античные принципы композиций.

реферат [29,7 K], добавлен 28.01.2012

Причины возникновения иконоборчества в Византии и его последствия. Трансформация византийского иконописного канона в сторону дальнейшего субъективизма. Влияние Византии на культуру Древней Руси. Творчество живописцев Феофана Грека и Андрея Рублева.

реферат [56,1 K], добавлен 21.03.2012

Начало русского летописания – изложения исторических событий в хронологической последовательности. Литературные произведения, публицистика и книгопечатание Киевской Руси. Творчество Феофана Грека и Андрея Рублева. Живопись и архитектура Древней Руси.

презентация [884,7 K], добавлен 31.05.2012

Неадекватность ранней иконы христианскому мировосприятию. Последствия иконоборческого движения. Основы византийского изобразительного канона. Национальный стиль русской иконописи конца XIV – начала XV веков. Творчество Феофана Грека и Андрея Рублева.

реферат [85,5 K], добавлен 10.05.2012

Культурное и духовное наследие древних восточных славян. Характеристика эпохи: конец татаро-монгольского иго, образование Московского государства. Творчество великого иконописца Феофана Грека. Андрей Рублев. Строительство Московского Кремля в XV в.

реферат [33,3 K], добавлен 10.01.2008

Искусство Новгорода и Пскова XIV—XV веков. Монументальная живопись Феофана Грека. Новгородская иконопись XIV—XV веков. Особенности искусства Твери. Новгородское и Псковское зодчество XIV—XV веков. Мелетовские фрески в храме Успения Богородицы в Мелетове.

реферат [34,0 K], добавлен 27.07.2009

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.

источник

Читайте также:  Как жарить куриный окорочок на сковороде
Adblock
detector