Меню

Что такое герменевтика в философии

Герменевтика в философии — это наука о толковании текстов, без которой становление философии было бы невозможным. Благодаря ее существованию работы философов могли передаваться из поколения в поколение без искажения первоначального смысла.

В философии под герменевтикой понимают практическое и теоретическое толкование различных текстов. Определение произошло от Гермеса — бога-посредника между богами и людьми. Предмет исследования герменевтики — текст.

Эта наука возникла из-за необходимости правильно истолковать смысл послания, если он написан с применением узкоспециализированной терминологии недоступной широкой аудитории. Существовать — значит быть понятым. Это главная идея науки. Она занимается поиском ответов на вопросы о понимании:

  • каким образом можно его достичь;
  • как формируется представление о предметах и явлениях;
  • что стоит у истоков сущности понимания.

Герменевтика — смежное понятие. Она существует, как направление в философии, основа для развития лингвистики, и особый подход в психоанализе.

Свободная наука, без привязки к смысловым границам текста, начала формироваться в XIX веке. Ее основоположник — Шлейермахер, настаивал на необходимости погружаться в текст, чтобы понимать его как сам автор, а возможно и лучше, чем автор. Герменевтика превращалась в науку не о произведении, а о духе автора. Через него герменевты могли приобщиться к духу эпохи, в которой жил автор, увидеть то, что не попадало в официальные исторические книги.

В XX веке, герменевтика стала одним из основных методов философии. Первым философом, внесшего наибольший вклад в развитие ее как философской науки, был Гадамер. Он рассматривал ее как учение о бытие. Человеческая жизнь невозможна без общения. Посредством общения формируются сферы культуры и науки, моральные ценности. Исходя из этого, герменевтика — учение о бытие, задача которого, поиск ответов на основные вопросы философии о предназначении человека.

Гадамер все больше отходит от толкования герменевтики, как инструмента для понимания произведения. Для полноценной интерпретации, необходимо, чтобы текст стал объектом исследования, а это уже не просто метод постижения, а процесс естественнонаучного познания. Поэтому, философии герменевтики отведено отдельное место в современной философии.

В герменевтике существуют термины, которые используют все толкователи, чтобы максимально точно передавать смысл текста, и не мешать работе друг друга. К ним относятся:

  1. Значение. Эта фраза двойственная, и ее значение зависит от контекста. В одном случае, под ней могут подразумевать значимость смыслового содержания текста, его особую ценность. В другом случае, значение воспринимается как смысл самого произведения — тот смысл, который изначально закладывал в него автор. Главной задачей толкователя является передача правильного смысла.
  2. Понимание. Оно означает узнавание текста. Герменевты должны не просто пересказать текст более простыми словами. Они должны понять его смысл, разгадать все замыслы автора. Без этого, трактовка текста может быть неполной или ошибочной.
  3. Истолкование. Этот термин часто путают с пониманием. В разговорной речи, под просьбой истолковать подразумевают — объяснить смысл. В науке, истолкование — это способность формулировать понятия, основываясь на своей версии адаптированного текста.
  4. Применение. Конечная цель любого текста — обучение читателя и предоставление ему возможности воплотить в жизнь свое понимание текста. Способность использовать полученные знания называется применением.

Важно правильно использовать термины. В бытовой речи, часто значение конкретного понятия меняется, и в результате, люди неверно понимают переданную информацию. В личном разговоре, это, как правило, не приносит особого ущерба, но для профессиональных герменевтов подобное недопустимо.

Развитие герменевтики началось в период античности. Отдельной влиятельной кастой людей того времени были жрецы и оракулы. Их предсказания часто были туманными и правители, чтобы принимать на их основе правильные решения, нанимали толкователей — ученых людей, способных пересказать смысл предсказания в доступной форме. В Средневековье, учение использовали для расшифровки и перевода текстов из Библии. В эпоху Возрождения, она была нужна для перевода сохранившихся произведений античных авторов.

Выделение метода исследования в самостоятельную науку началось в период Реформации. В XIX веке, герменевтика становится главным методом познания. В XX веке, под влиянием европейских философов, этот метод превратился в самостоятельное философское учение.

В 1995 году, герменевт Бетти выделил 3 этапа понимания текста:

Они используются во всех современных формах герменевтического познания.

В психологии, герменевтический метод начал применяться, благодаря исследованиям философа Дильтея. Он предложил разграничить науки на категории:

Вторая категория базировалось на внутреннем жизненном опыте, который, по мнению Дильтея, присущ каждому ученому. У человека есть базовый набор символов, которые он и другие люди трактуют одинаково.

Но в дальнейшем, используя эмпирические методы исследования, психологи пришли к выводу, что первичные символы для отдельных людей могут иметь разные трактовки. Поэтому, возникла необходимость создать общедоступный набор описаний, который могли бы использовать для работы специалисты всего мира. В этом смысле, психология использовала метод герменевтики — расшифровки изначального смысла с последующей интерпретацией.

Поскольку основная задача психоанализа — толкование, без применения герменевтического метода психолог обойтись не может. Основатель психоанализа, как метода работы с пациентом, — психолог Зигмунд Фрейд. В своей работе он использовал классические приемы: графологическую и физиогномическую методику, опрос с последующей трактовкой полученного материала.

Он интерпретировал факты из биографии пациента, опираясь на концепцию личностного развития. Продукты деятельности человека он рассматривал как результат мыслительных процессов. Оба метода исследования относятся к типичным приемам герменевтики, применяемым не только в психологии, но и социологии, экономике, математике.

источник

Философская герменевтика – направление в философии, которое исследует теорию и практику истолкования, интерпретации, понимания. Свое название герменевтика получила от имени греческого бога Гермеса, который был посредником между богами и людьми – истолковывал волю богов людям и доносил пожелания людей богам. Главная идея герменевтики: существовать – значит быть понятым. Предметом исследования, как правило, является текст.

Первыми герменевтиками были средневековые теологи – схоласты, которые занимались «расшифровкой» смысла божественных идей, заложенных в тексте Библии. К числу философов – герменевтиков можно отнести:

Формирование герменевтической философии. Философия Г. Гадамера.

Слово “герменевтика” восходит к древнегреческим мифам, согласно которым посланник Богов Гермес был обязан толковать и разъяснять людям божественные вести. В античной философии и филологии под герменевтикой понимали искусство толкования иносказаний, многозначных символов, интерпретацию произведений древних поэтов, прежде всего Гомера.

Традиции герменевтики были заложены еще в средние века при истолковании библейских текстов и способствовали разъяснению и истолкованию текстов, и лежали в основе перевода текстов с языка одной эпохи на язык другой.

В 19 в. начинается развитие «свободной» Герменевтики, не ограниченной предметом, границами смысла текста. Основоположником этой Герменевтики стал Шлейермахер, который поставил задачу «вживания» в текст, дабы понять его смысл «лучше, чем сам его автор». У Дильтея Герменевтика превращается в специфический метод наук о духе, призванный обеспечить реконструкцию духа культур прошлых эпох и «понимание» общественных событий исходя из субъективных намерений деятелей. При этом «понимание» в обществознании противопоставляется «объяснению» в естествознании, связываемому с абстрагированием и установлением общего закона.

В 20 в. Герменевтика постепенно оформляется в одну из основных методологических процедур философии, сначала в рамках онтологических исканий экзистенциализма (Хайдеггер), затем собственно в философской герменевтике, В учении Гадамера («Истина и метод», 1960) герменевтика приобретает функции онтологии (поскольку «бытие, которое может быть понято, есть язык» и социальной философии и понимание есть форма осуществления общественной, жизни) и «критики идеологии». Результатом оказывается замыкание философии в сфере языка, что роднит Герменевтику с неопозитивистским «анализом языка».

В рамках Франкфуртской школы (Хабермас и др.) герменевтика как «критика идеологии» должна раскрыть на анализе языка «средство господства и социальной власти», служащее «оправданию отношений организованного насилия». У Хабермаса, К.О. Апеля, А. Лоренцера и др. Герменевтика выступает одним из средств консолидации различных течений современной западной философии, причем усиливается ее субъективизм; Герменевтика призвана уже не столько «понять» текст, сколько вложить в него новые «интерпретации».

Одним из основоположников философской герменевтики является немецкий философ Ханс Георг Гадамер. Многое, заимствуя у Дильтея и Хайдеггера, Гадамер придал герменевтике универсальный смысл, превратив проблему понимания в саму суть философии. Предметом философского знания с точки зрения герменевтики является мир человека, трактуемый как область человеческого общения. Именно в этой области протекает повседневная жизнь людей, создаются культурные и научные ценности.

Гадамер предлагает рассматривать герменевтику не в качестве учения о методе и механизмах понимания, а как учение о бытии, как онтологию. Сначала Гадамер, не отрицая сложившихся определений герменевтики как методологии понимания, пытается синтезировать “язык” Хайдеггера и “идею” (“логос”) Гегеля и построить герменевтику как философию, в которой существенная роль отводится онтологии – краеугольному “философскому камню”.

Позиция Гадамера в герменевтике состоит в онтологическом прочтении субъекта познания. Это означает, во-первых, что в отличие от разработки методов и методик понимания текстов в герменевтике как таковой, Гадамер стремится (и это ему удалось) преодолеть односторонне гносеологическую ориентацию, включив в проблематику герменевтики вопросы мироощущения, смысла жизни, – идеи, почерпнутые Гадамером из фундаментальной онтологии своего учителя – М.Хайдеггера. Последний предпринял попытку превращения герменевтики в особую философию – философию понимания текста, где слово “текст” – это любая информация между двумя субъектами понимания: письменный текст, устный текст (речь), интонация, взгляд, жест, молчание.

Читайте также:  Как изготовить вино в домашних условиях

Во-вторых, Гадамер рассматривает герменевтику не в качестве способности воссоздания аутентичного (авторского) текста, а в качестве возможности продолжения действительной истории текста, в построении каждым новом интерпретатором нового смысла, а по сути, нового текста.

Со временем Гадамер все активнее выступает против толкования герменевтики как метода, – технического инструмента интерпретации текста. Такая герменевтика не имеет никакого отношения к смыслу. Он выступает против понимания герменевтики как метода постижения духовной реальности, против понимания текста как узнавания смысла, поскольку и в такой интерпретации герменевтический текст перестает быть текстом в собственно герменевтическом смысле слова, превращаясь в объект исследования, аналогично объекту естественнонаучного знания.

Как становление собственно философской герменевтики, воплощающей полемику с указанными интерпретациями герменевтики, написана работа “Истина и метод”, в которой Гадамер изложил основные черты своей мировоззренчески ориентированной – философской – герменевтики. Философская герменевтика предполагает новое измерение человека – человека понимающего.

Понятие герменевтики П. Рикера.

Поль Рикёр (родился 27 февраля 1913г.) – один из самых значительных философов XX в. Его перу принадлежат труды:

· “Карл Ясперс и философия существования” (1947),

· “Габриэль Марсель и Карл Ясперс. Философия таинства и философия парадокса” (1948),

· “История и истина” (1955, 1964),

· “Об интерпретации. Очерки о Фрейде” (1965),

· “Конфликт интерпретаций. Очерки по герменевтике” (1969),

· “Время и повествование” (т. I-III, 1983 1985) и др.

Задача, которую поставил перед собой мыслитель Поль Рикёр, колоссальна: разработать своего рода обобщающую концепцию человека XX в. Свой вклад в построение такой концепции внесли феноменология, философия жизни, экзистенциализм, персонализм, психоанализ, герменевтика, структурализм, аналитическая философия, моральная философия, философия политики и др., словом, все главные течения и направления философии XX столетия, имеющие глубинные истоки, заложенные античностью, а еще ранее – мифологическим мышлением, и опирающиеся на идеи своих непосредственных предшественников: Канта, Гегеля, Фихте.

Рикёр переносит вопрос о герменевтике в онтологическую плоскость: отказавшись от разработки герменевтики как метода познания, он занимается построением ее как способа бытия. Основную свою задачу философ видит в том, чтобы, создавая философию жизни, воспользоваться всеми ресурсами гегелевской философии духа. С точки зрения методологической это, по его словам, означает “привить проблему герменевтики к феноменологическому методу”. Идя таким путем, философ намеревается преодолеть крайности объективизма и субъективизма, натурализма и антропологизма, сциентизма и антисциентизма, противоречия, между которыми привели современную философию к глубокому кризису.

Одна из задач первой самостоятельной работы заключается в сопоставлении феноменологически трактуемого внимания с проблемами истины и свободы. Так Рикёр начинает “соединение” феноменологии и экзистенциализма, заимствуя у первой метод анализа, у второй – смысл “воплощенного существования”. В итоге Рикёр обнаруживает кардинальную двойственность человеческого опыта: будучи восприятием, он связан с объектом, но одновременно опыт – это активность, поскольку он свойствен свободно ориентирующемуся вниманию.

Понятие воли (способности к деятельности) – одно из центральных в концепции Рикёра. Конституирующая воля отождествляется им с понятием собственно человеческого опыта; она – первоначальный акт сознания и человека вообще. Принятая в качестве “предельной изначальности” субъекта, воля служит Рикёру и точкой отсчета, от которой можно идти в двух направлениях: одно из них – исследование движения сознания, открывающего будущее (трансцендирование); другое – обращение к археологии субъекта, к его изначальным влечениям, далее не редуцируемым и обнаруживаемым только в сопоставлении с небытием.

Согласно Рикёру, потребности, желания, привычки человека приобретают подлинный смысл только по отношению к воле, которую они вызывают, мотивируют; воля же завершает их смысл, она детерминирует их своим выбором.

При разработке методологии феноменологической онтологии Рикёр опирается на психоаналитический метод истолкования, выделяя в нем следующие моменты. Во-первых, психоанализ идет к онтологии путем критики сознания: “интерпретации снов, фантазмов, мифов, символов, какие предлагает психоанализ, суть своего рода оспаривание претензий сознания быть источником смысла”; психоанализ говорит об “утраченных объектах, которые надлежит отыскать символически”, что, по мысли Рикёра, является условием для создания герменевтики, освобожденной от предрассудков Ego, где проблематика рефлексии преодолевается в проблематике существования.

И второе, на что обращает внимание Рикёр, осмысливая психоаналитическую методологию: только в интерпретации и при ее помощи возможно движение к онтологии. При анализе движения сознания вперед (“профетии сознания”), когда каждый образ находит свой смысл не в том, что ему предшествует, а в том, что последует за ним, Рикёр использует “прогрессивный” метод: сознание извлекается из самого себя и устремляется вперед, к смыслу, источник которого находится впереди субъекта.

Для Рикёра слово, изречение, очевидно, обладают символической функцией. При этом он четко отличает философию языка от науки о языке. Основу этого отличия он видит в том, что науку о языке интересует замкнутая система знаков, философия же языка “прорывает” эту замкнутость в направлении бытия и исследует феномен языка как элемент обмена между структурой и событием; ведущая роль в этом обмене принадлежит живому слову.

Впервые, считает Рикёр, философская проблема языка была поставлена Гусслерлем как некий парадокс языка: язык есть вторичное выражение понимания реальности, но только в языке его зависимость от того, что ему предшествует, может быть выговорена. Особую заслугу Гуссерля Рикёр видит в том, что он обосновал символическую функцию языка.

Так язык указывает на возможность символической функции и определяет логику герменевтики как логику двойного смысла. Семантически символ образован таким образом, что он дает смысл при помощи смысла, в нем изначальный, буквальный, иногда физический смысл отсылает к смыслу иносказательному, экзистенциальному, духовному. Таким образом, символ зовет к интерпретации и к говорению.

Метафора наиболее очевидно демонстрирует символическую функцию языка: когда язык пользуется метафорой, буквальный смысл отступает перед метафорическим смыслом, однако тем самым усиливается соотнесенность слова с реальностью и углубляется эвристическая деятельность субъекта. В метафорическом выражении, нарушающем семантическую правильность фразы и несовместимым с ее буквальным прочтением, Рикёр обнаруживает осуществление человеческой способности к творчеству.

Начатое Рикёром в 80-е годы осмысление повествовательной функции культуры и предпринимаемые в связи с этим попытки соединить феноменологию с лингвистическим анализом, герменевтику – с аналитической философией позволяют мыслителю перейти от анализа фрагментов культуры, запечатленных в слове или фразе, к анализу текстов культуры, в конечном итоге – к бытию культуры как исторической целостности.

Герменевтическая философия К.О. Апеля. Трансцедентально-герменевтическое понятие языка.

Немецкий философ К.-О. Апель выступает своеобразным посредником между двумя традициями: его работы в равной мере принимают и аналитики, и герменевтики. Тесное взаимодействие, возникшее в последние годы между герменевтикой и философским анализом служит примером нарастания интегративных тенденций в западной философии, преодоления существовавших в ней ранее барьеров (в том числе и национальных). Он окончил Гётевский университет (Франкфурт-на-Майне), где в 1972 стал профессором философии. Ученик Э. Ротхакера; испытал влияние концепций Пирса, Хайдеггера, Витгенштейна, Гадамера, Дж. Остина, Хабермаса, Дж. Серля. Основные сочинения:

· “Идея языка в традиции гуманизма от Данте до Вико” (1963),

· “Трансформация философии” (1973),

· “Идея трансцендентальной грамматики” (1974),

· “Идейная эволюция Ч.С. Пирса: Введение в американский прагматизм” (1975),

· “Теория языка и трансцендентальная грамматика в свете вопроса этических норм” (1976) и др.

Согласно Апелю, нормы коммуникативного сообщества являются основой морального поведения и наук об обществе. Отказываясь от поиска метафизических оснований этики, Апель предлагает исходить из реально действующих в повседневной жизни правил. Стремясь доказать универсальность последних, утверждает, что этическая рациональность лежит в основе всех др. форм рациональности: каузальной (наука), технологической (целенаправленное действие), герменевтической (понимание). Опора на коммуникативную «этику дискурса» позволяет, согласно Апелю, преодолеть ложное противопоставление наук о природе и наук о духе, рационализма и иррационализма.

Фундаментальной основой философии Апеля является презумпция «лингвистического поворота» в философии, ориентирующего философское исследование на анализ языка как исходной реальности человеческого бытия. По определению Апеля, «философия сегодня сталкивается с проблематикой языка как основополагающей проблематикой научного образования понятий и теорий и своих собственных высказываний, а это значит – осмысленного и интерсубъективно значимого выражения познания вообще. Философия, таким образом, не является более ни моделированием бытия, сущего или природы, т.е. онтологией, ни рефлексией над сознанием или разумом, т.е. гносеологией, становясь отныне реакцией на значение или смысл языковых выражений.

В качестве основных лейтмотивов современной философии Апель выделяет следующие:

· первый лейтмотив обусловлен ориентацией на форму языка,

· второй – «интуицией контекстуальности предпонимания феноменов, контекстуальности, в свою очередь обусловленной среди прочего также и языком: ведь он позволяет оценить то искусственное и случайное, что оказывает влияние на исторически обусловленную подоснову жизненных миров».

Согласно Апелю, названные лейтмотивы задают в современной философии языка новую традицию, которая по своей природе является одновременно и постметафизической, и постфеноменологической: «оба эти лейтмотива почти полностью дискредитировали в наши дни гуссерлианскую претензию на обоснование философии в качестве строгой и беспредпосылочной науки, апеллировавшую к аподиктической очевидности усмотрения категорий или интуитивного постижения сущностей»

Согласно апелевской рефлексии, разрешение сложившейся в современной философии языка ситуации может быть определено как конституирование «трансцендентальной семиотики, которая в качестве трансцендентальной прагматики языка преодолевает недостатки семантического анализа языка, благодаря чему она и включает в себя феноменологическую очевидность».

Читайте также:  Как хранить лук семенной

Стремясь избежать парадигмальных крайностей субстанциальности онтологизма и внесубстанциальности аналитической философии, Апель строит «трансцендентально-герменевтическую» концепцию языка, основывая ее, с одной стороны, на признании того, что «язык является трансцендентальной величиной», а с другой – фиксируя своего рода виртуальность его статуса как «условия возможности диалогического взаимопонимания и понимания самого себя»

В свете этой установки Апель анализирует роль языка не только в герменевтических процедурах понятийного мышления, предметного познания и осмысленного действия, протекающих в рамках субъект-объектного отношения, но – в первую очередь – в контексте субъект-субъектных отношений. Эти отношения трактуются Апелем как интерсубъективная коммуникация, которая в принципе не может быть сведена к языковой передаче информации, но является одновременно процессом достижения согласия.

Более того, коммуникация мыслится как основанная на предпонимании, условием возможности которого является «языковой консенсус», т.е. «согласованное понимание смысла в неограниченном коммуникативном сообществе». Апель, таким образом, дистанцируется от трактовки языка в классической философии, в рамках которой процессуальное понимание «уже выражено, отчуждено и установлено на долгий срок» в логически артикулированных структурах (наподобие гегелевского «объективного духа.

Оригинальная концепция языковой коммуникации Апеля конституируется в контексте его трактовки языковых практик в качестве языковых игр. Апель обосновывает свою позицию тем, что, во-первых, коммуникативная речевая практика изначально построена на презумпции «следования правилу», а во-вторых, порождает внутри ограниченного правилами пространства бесконечное число вариантов своего разворачивания. В этой связи акты речевой коммуникации представляют собой языковые игры. Знак в данном контексте может быть функционально использован по следующим регистрам:

· «в смысле категории первичности: иконическое использование знака, чтобы схватить протокольно бытие как таковое в ходе окрещивания-называния данного феномена»;

«в смысле категории вторичности: использование знака как индикатора для идентификации по отношению к ситуации объекта именования, существующего и причинно обусловливающего чувственное восприятие»;

«в смысле категории третичности: символическое использование языка для опосредования первичности и вторичности – в частности, для определения экстенсионального значения данного имени (что уже начато определением через индикаторы) и установления связи с интенциональной детерминацией соответствующего понятия (детерминации еще ожидаемой, но принципиально возможной)”.

Концепция языковых игр Апеля знаменует собой новый этап развития философии постмодерна. Апель трактует языковую игру как субъект-субъектную коммуникацию, участники которой являют друг для друга текст – как вербальный, так и невербальный. Такой контекст не только выдвигает на передний план герменевтическую подоплеку языковой игры, но и задает особое звучание проблематики понимания как взаимопонимания ее участников.

Выступающий в качестве текста коммуникативный партнер не подлежит произвольному означиванию и, допуская определенный (обогащающий игру) плюрализм своего прочтения, тем не менее, предполагает аутентичную трансляцию семантического ядра своего речевого поведения в сознание другого, который вне этой реконструкции смысла не конституируется как игровой и коммуникативный партнер. Сама ситуация языковой игры, таким образом, требует в качестве условия своей возможности понимания как обоюдно взаимной реконструкции имманентного смысла произносимых текстов, а понятийно оформленное «языковое понимание в коммуникативном сообществе» выступает необходимым «регулятивным принципом» коммуникации, предотвращая возможность ее обрыва, языковой изоляции субъекта, теряющего не только партнера и себя в качестве партнера, но и саму возможность обретения смысла. Фигура Апеля выступает рубежной фигурой перехода от классического постмодерна к современному.

источник

Гермене́втика (др.-греч. ἑρμηνευτική «искусство толкования» от ἑρμηνεύω «толкую», этимология которого неясна [1] ):

  • искусство толкования, теория интерпретации и понимания текстов, в том числе текстов классической древности [2] ;
  • направление в философии XX века, выросшее на основе теории интерпретации литературных текстов.

Теоретик и (или) практик в области библейской (богословской), философской или филологической герменевтики называется гермене́втом.

В английском языке герменевтика может употребляться наравне с экзегетикой, служащей словом-синонимом.

При применении метода герменевтики для изучения исторических документов необходимо учитывать ряд факторов: поскольку автор создаёт текст документа, находясь в определённой культурной среде, большое значение имеют его социальный статус, образование, принадлежность к тому или иному роду или клану, а также отношение к тому, кто в то время находился у власти [ источник не указан 1002 дня ] .

Хотя миф о Гермесе, скорее всего, не имеет никакого отношения к понятию «герменевтика», его всё же иногда связывают с идеей герменевтики. В древнегреческой мифологии Гермес (сын Зевса и плеяды Майи) был вестником богов, а также и изобрёл единицы мер, числа, греческий алфавит, нотную систему, астрономию и т. д. Образ Гермеса можно использовать в качестве метафоры, например как идею о силе слова, о многозначности высказываний, о консенсусе как критерии истинности высказываний и т. д. [3]

Термин герменевтика применялся чаще всего в отношении библейских текстов, затем — в значении учения о восстановлении первоначального смысла литературных памятников, дошедших в искажённом и частичном виде, непонятных без комментариев, а также в значении истолкования всякого произведения (сюда относятся, например, объяснительные издания авторов). В этом смысле герменевтика — дисциплина филологической критики.

Автором первой обобщающей работы по герменевтике был христианский мыслитель Аврелий Августин (354—430). Его труд назывался «Христианская наука, или Основания священной герменевтики и искусства церковного красноречия».

Герменевтике придаётся большое значение в литературоведении, поскольку при исследовании любого памятника литературы необходимо его максимально объективное толкование. Надо оговориться, что под текстом в герменевтике понимают не только рукописные творения авторов, но и произведения искусства, исторические события и другие объекты, которые «поддаются» пониманию. Процесс понимания рассматривают как движение по так называемому герменевтическому кругу. С одной стороны, текст рассматривают по отношению к эпохе, литературному жанру. С другой стороны, текст является духовной жизнью автора, а сама его духовная жизнь является частью исторической эпохи. Представление текста с этих двух позиций, переход от общего к частному и обратно и есть движение по герменевтическому кругу.

Герменевтика также является философским методом анализа текста. Так называется и философское направление, разрабатывающее философское применение герменевтики. Сторонниками и философами, внёсшими значительный вклад в герменевтику, являются Гадамер, Шлейермахер и Поль Рикёр.

Другим активным идеологом герменевтики можно назвать философа и историка Вильгельма Дильтея. Дильтей стремился оспаривать методику изучения природы путём внешнего наблюдения; он был активным сторонником «вчувствования». Таким образом, он призывал реконструировать исторические события и внешние явления путём самонаблюдения, понимания событий методом их личностного «сопереживания», «вживания» в них как во фрагмент духовного целого, как части всемирного единения природы и Духа.

В отечественном языкознании слова «экзегетика» длительное время было принято избегать, поскольку оно ассоциировалось с интерпретацией, прежде всего, библейских текстов, что в советское время считалось неприемлемым.

Герменевтика же, напротив, употреблялась достаточно широко, например, в трудах литературоведов, исследующих художественные тексты в контексте исторической эпохи. В частности, предметом изучения и научных публикаций становилась «филологическая герменевтика» и т. д. [4] Таким образом, экзегетика у нас может быть дополнительно понята как «нечто такое, чем запрещалось заниматься в советское время».

По понятной причине, тонких различительных оттенков смысла подобного рода в других языках нет. Например, в английском языке герменевтика и экзегетика часто смешиваются, трактуются на практике как взаимозаменяемые синонимы.

В современном русском языке экзегетика понимается как раздел богословия, то есть как научная дисциплина, пусть и нестрогим образом, но подразумевающая фактическое наличие того или иного религиозного верования у толкователя текста.

Герменевтика отстоит дальше от вопроса о наличии той или иной веры у интерпретатора текста, поэтому употребляется в первую очередь в светском контексте. Если экзегетика — это наука, то герменевтика — ближе к искусству понимания и разъяснения смысла текстов. В целом, герменевтика — более широкое, расплывчатое, развивающееся понятие, к ней сегодня могут отнести не только толкование текста, но и, например, понимание устной речи [1] или близкого к ней по стилистике текста сетевого общения (чего никак не нельзя сказать об экзегетике).

Таким образом, герменевтика ассоциируется у многих, в первую очередь, с интерпретацией, углубленным пониманием светской литературы (и любого текста вообще), экзегетика — с исследованием и толкованием, прежде всего, церковных текстов, писаний святых отцов и т. д.

источник

Герменевтика это теория интерпретации текста и наука о понимании смысла. Получила широкое распространение в современном западном литературоведении, в осмыслении основных методологических принципов, на которых базируется построение новейшей теории литературы. Этимологию герменевтики соотносят с именем бога торговли, покровителя дорог—Гермеса, который, согласно древнегреческой мифологии, передавал повеления олимпийских богов людям. Он должен был объяснять и истолковывать смысл этих посланий. С герменевтикой традиционно связано представление об универсальном методе в области гуманитарных наук. Как метод истолкования исторических фактов на основе филологических данных герменевтика считалась универсальным принципом интерпретации литературных памятников. Предметом литературной герменевтики, как и философской, является интерпретация, понимание. Функция интерпретации состоит в том, чтобы научить, как следует понимать произведение искусства в его абсолютной художественной ценности. Инструментом интерпретации считается сознание воспринимающей произведение личности, т.е. Интерпретация рассматривается как производная от восприятия литературного произведения. Классическая герменевтика уходит своими корнями в систематику древнегреческих исследований (см. Схолия), когда интерпретация и критика были связаны с толкованием произведений Гомера и других поэтов. Школы риторов и софистов сделали первый шаг на пути к интерпретации. Александрийская филологическая школа проделала огромную работу по собиранию памятников прошлого и их описанию. Ренессансная стадия герменевтики отмечена вниманием к духовной жизни классической и христианской античности. Было осознано, что классическая и библейская герменевтика, развивающиеся параллельно, пользуются многими общими способами интерпретации и, следовательно, существует некое всеобщее искусство интерпретации.

Читайте также:  Как сохранить лук если он начал гнить

Основоположником современной герменевтики считается немецкий ученый Фридрих Даниель Эрнст Шлейермахер (1768-1834), профессор теологии и философии в Галле и Берлине, автор трактатов «Диалектика», «Критика», «Герменевтика», изданных посмертно по его лекционным тетрадям. В отличие от греческих интерпретаторов, трактовавших и формировавших все акты интерпретации как логические и риторические категории, «понимание» и «интерпретация» трактуются Шлейермахером как инстинкт и активность самой жизни. Целостность понимания произведения художника или мыслителя достигалась не путем изучения хронологической последовательности его работ и их внешней логики, а постижением внутренней логики их единой, цельной конструкции. Русский писатель, публицист и философ В.В.Розанов в труде «О понимании» (1886) отождествлял понимание с разумом: «Какова бы ни была деятельность разума, она всегда будет по существу своему пониманием, и кроме этого же понимания ничего другого не может иметь своею целью (Розанов). Классическим в истории герменевтики стало эссе немецкого философа Вильгельма Дильтея «Происхождение герменевтики» (1908). Дильтеевский метод интерпретации основывался на теории понимания как интуитивного самопостижения, являющегося основой всякого человеческого знания, которое противопоставляется естественнонаучному объяснению, рассудочному проникновению в сущность явлений. Для постижения «внутренней реальности», духовной жизни Дильтей предлагал систематическое упорядоченное понимание относительно постоянных «выражений жизни» — интерпретацию. Искусство понимания он основывал преимущественно на интерпретации литературных произведений. Принципиальным методологическим положением Дильтея явилось то, что он отвел интерпретации место на стыке теории познания, логики и методологии гуманитарных наук, считая ее их надежным связующим звеном. Важным этапом в современном развитии герменевтики стал выход в свет книги Ханса Георга Гадамера «Истина и метод. Основные черты философской герменевтики» (1960). Понятие традиции наиболее значимо для Гадамера. Герменевтический опыт характеризуется, с одной стороны, принадлежностью к традиции, с другой — осознаваемой исторической дистанцией, разделяющей говорящего и интерпретатора. В задачу герменевтики не входит, по Гадамеру, создание метода понимания, она занята лишь выявлением условий, при которых оно происходит. Во временном интервале, разделяющем создателя и интерпретатора текста, Гадамер призывает видеть позитивную и продуктивную возможность понимания. Время не является зияющей пропастью, а служит несущей основой, в которой коренится современность. Задача истинного понимания не может быть достигнута путем отказа интерпретатора от своих собственных понятий и трансплантации себя в дух какого-либо времени. Позитивная роль временного интервала заключается в его способности служить фильтром; благодаря дистанции во времени снимаются частные познавательные интересы, что ведет к подлинному пониманию. Гадамер утверждает, что смысловые потенции текста далеко выходят за пределы того, что имел в виду его создатель. Текст не случайно, а необходимо не совпадает с намерением создателя.

История герменевтических учений делится на два больших периода — традиционную классическую и современную литературную герменевтику. Основные отличия литературной герменевтики от традиционной филологической внесены Дильтеем и Гадамером и связаны с проблемами исторической природы понимания, исторической дистанции, ролью собственно исторической позиции в процессе понимания. В литературной герменевтике обосновывается вывод, что произведение искусства нельзя понять само по себе как единичный продукт творческой деятельности. Произведение искусства является материальной объективацией традиции культурного опыта, поэтому его интерпретация имеет смысл лишь тогда, когда намечает выход в непрерывность культурной традиции (Гадамер). Художественное произведение является фактом культуры, и при его интерпретации необходимо реконструировать его место в духовной истории человечества. Исторически в герменевтике видели фундамент формирования гуманитарного знания, системную основу гуманитарных наук. Новейшая литературная герменевтика обходит эти вопросы и ориентируется на создание отдельных интерпретационных методик и моделей. Будучи удаленной от господствующей в западном литературоведении до середины 1960-х тенденции рассмотрения художественного произведения как замкнутой структуры и акцентируя проблематику условий и функций воздействия и восприятия искусства, современная литературная герменевтика тем не менее вынужденно отталкивается от структуралистских, лингвистических и коммуникативных концепций, поскольку именно они исходят из наличия в творческом акте не только автора и сообщения, но и потребителя. Современная литературная герменевтика немалое внимание уделяет освоению идеи этих направлений, зачастую смазывая классические представления о том, что такое интерпретация и каковы ее специфические задачи.

Наиболее крупным представителем современной литературной герменевтики является профессор университета в Виргинии Эрик Дональд Хирш. Его программные работы — «Достоверность интерпретации» (1967), «Три измерения герменевтики» (1972), «Цели интерпретации» (1976). Хирш исследует общетеоретические проблемы герменевтики применительно к тем спорам, которые ведут различные школы и направления интерпретации. Он выступает против концепций «новой критики», игнорирующей личность создателя произведения и его авторский замысел. Еще более острую полемику ведет он с представителями структурализма, постструктурализма и деконструктивизма, прежде всего с Ж.Деррида. Суть интерпретации для Хирша, как и деконструктивистов, состоит в том, чтобы из знаковой системы текста создать нечто большее, чем его физическое бытие, создать его значение. Но если в процессе деконструкции текста создаются совершенно произвольные и самостоятельные его интерпретации, то в процессе реконструкции текста, которую отстаивает Хирш, все созданные интерпретации должны быть соотнесены с авторским замыслом. Авторское намерение является для Хирша «центром», «оригинальным ядром», которое организует единую систему значения произведения в парадигме многочисленных его интерпретаций. Для того чтобы найти возможные области согласия в многочисленных конфликтующих теориях интерпретации, Хирш предпринимает анализ «измерений» герменевтики. Первое, что он предлагает сделать, — это отделить дескриптивное измерение, выражающее природу интерпретации, от нормативного измерения, заключающего в себе ее цель. Очень важным моментом позиции Хирша является утверждение, что цель интерпретации всегда определяется системой ценностей интерпретатора, его этическим выбором. Примером дескриптивного измерения является разделение между смыслом и значением. Хирш подчеркивает, что одно значение не может иметь высшую цель по сравнению с другим на основании того, что оно якобы вытекает из природы интерпретации. По своей природе все значения онтологически равны. В повседневной практике интерпретации Хирш видит подтверждение онтологического равенства всех возможных значений интерпретируемого текста. В доказательство приводится один из наиболее ярких примеров из истории герменевтики — победа гуманистов над средневековым методом анахронической аллегоризации, которой в значительной мере способствовал Шлейермахер. Предпочтение оригинального значения — не что иное, как эстетический выбор исследователя, связанный с его конечной целью. Нормативное измерение герменевтики в целом — всегда этическое измерение. Именно этические принципы руководили средневековыми интерпретаторами в выборе «лучшего» значения, которым была для них христианская аллегоризация. Только недавно, по мнению Хирша, сторонники историзма вернулись к мысли, что «лучшая» интерпретация всегда анахронична, хотим мы этого или нет. Поскольку мы замкнуты пределами собственной культуры, этический выбор всегда осуществляется по некоторым стандартам сегодняшних исторических обстоятельств. Поэтому мы, по сути, возвращаемся к квазисредневековой концепции интерпретации. Хирш признает социальную обусловленность взглядов интерпретатора, их связь с господствующей идеологией. Это приводит к убеждению, что эрудиция интерпретатора должна находиться на уровне самых высших социальных ценностей. Герменевтика четко определяет сферу этического выбора.

Кроме дескриптивного и нормативного измерений, Хирш предлагает осмыслить третье, метафизическое, измерение герменевтики, связанное для него с концепцией историчности. Описание этого измерения Хирш проводит в полемике с приверженцами метафизики М.Хайдеггера («Бытие и время», 1927) о фатальной невозможности реконструировать прошлое. Любая реконструкция прошлого никогда не бывает аутентичной, потому что невозможно исключить из нее мир, современный интерпретатору. Иными словами, наше собственное настоящее дано заранее в любой исторической реконструкции. Но Хирш отвергает эти доводы в применении к текстуальной интерпретации. Он убежден, что анахроничность — не метафизическая необходимость, а определенный этический выбор. Хирш обвиняет метафизиков в отсутствии строгости при определении возможностей интерпретации, в излишне универсальном подходе ко всем интерпретаторам, в неумении избрать в конечном счете сферу ценностей. Хирш настаивает на том, что при определении истинных целей интерпретации надо обращаться не к ее «природе», а к этическим убеждениям самых интерпретаторов, т.к. интерпретатор свободен в выборе цели, контекста, условностей языка, т.е. в выборе значения. Противоречия с историзмом для Хирша не конфликт теорий, а столкновение разных систем ценностей. В предпочтении современного значения анахроничному он видит тот же конфликт, который разделял когда-то средневековых аллегористов и гуманистов. Иногда это не столько конфликт, сколько неумение заметить, что «смысл» и «значение» — разные понятия, не конкурирующие друг с другом. Невосстановимость значения прошлого, по Хиршу, связана у хайдеггерианцев с расширительной трактовкой герменевтического круга, важнейшей эпистемологической концепцией герменевтики, касающейся и ее философского обоснования, и ее методологии.

Главное в герменевтической интерпретации не только историческая реконструкция литературного текста и последовательное усреднение нашего исторического контекста с контекстом литературного произведения, но и расширение осведомленности читателя, помощь ему в более глубоком понимании себя. Поэтому понимание текста, постижение его значения — не просто чтение, но и исследование, которое, начинаясь с рационального осмысления, должно вести к осознанному восприятию. Осознание системы ценностей той или иной эпохи помогает поместить произведение в его исторический контекст и оценить его во всем его своеобразии.

Слово герменевтика произошло от греческого hermeneutikg, что в переводе означает — истолкование.

источник

Adblock
detector