Меню Рубрики

Что есть бог в христианстве

Вопрос о Боге не прост. Вам придется не раз услышать: «Вот вы, христиане, говорите нам о Боге, доказываете, что Он есть. А Кто Он такой? О Ком вы говорите, когда произносите слово «Бог»?» Об этом сегодня и поговорим с вами.

Начну очень издалека, не удивляйтесь и потерпите минуточку. У Платона, ученика Сократа, есть такая мысль: первоначала (простые вещи, не имеющие никакой сложности) не поддаются определению. Их невозможно описать. Действительно, сложные вещи мы можем определить через простые. А простые через что? Если человек никогда не видел зеленого цвета, как мы объясним ему, что это такое? Остается только одно – предложить: «Посмотри». Рассказать же, что представляет собой зеленый цвет, нельзя. Отец Павел Флоренский как-то спросил свою кухарку, самую простую, необразованную женщину: «Что такое солнце?» Искушал ее. Она на него посмотрела с недоумением: «Солнце? Ну посмотрите, что такое солнышко». Он был очень доволен этим ответом. Действительно, есть вещи, которые невозможно объяснить, их можно только видеть.

На вопрос «Кто же Такой Бог?» приходится отвечать так. Христианство говорит, что Бог – это простое Существо, самое простое из всего, что есть. Он проще, чем солнышко. Он не та реальность, о которой мы можем рассуждать и через это понять и познать ее. Его можно только «видеть». Только «посмотрев» на Него, познать Кто Он есть. Вы не знаете, что такое солнышко, – посмотрите; вы не знаете, Кто такой Бог, – посмотрите. Как? – «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5; 8). Повторяю, далеко не все вещи поддаются словесному описанию, определению. Мы же не можем слепому объяснить, что такое свет, а глухому, что такое звук До третьей октавы или Ре первой. Конечно, есть сколько угодно вещей, о которых мы рассказываем и достаточно понятно объясняем их. Но есть немало и таких, которые выходят за границы понятийного выражения. Их можно познать только через непосредственное видение.

Знаете, что в дохристианской греко-римской литературе называлось богословием и кто назывался богословом? Под богословием разумелись рассказы о богах, их похождениях, деяниях. А богословами назывались авторы этих рассказов: Гомер, Гесиод, Орфей. (Что находим у них, не буду говорить.) Вот вам и богословие и богословы. Конечно, есть небезынтересные идеи о Боге у Анаксагора, Сократа, Платона, Аристотеля и у других древних философов, но эти идеи не были популярными.

А в христианстве что называется богословием? Термин «богословие» – это русский перевод греческого слова «теология». По-моему, очень неудачный перевод, ибо вторая часть слова «теология» – «логос» имеет около 100 значений (первая – Теос, или Феос, всем понятна – Бог). В древнегреческо-русском словаре И. Дворецкого содержится 34 гнезда значений слова «логос». В каждом гнезде еще по несколько значений. Но если говорить об основном религиозно-философском смысле этого понятия, то вернее всего, полагаю, оно соответствует «знанию», «познанию», «видению». Переводчики взяли самое употребительное значение – «слово», и перевели теологию таким неопределенным понятием как богословие. Но по существу, теологию следовало бы перевести как боговедение, богознание, богопознание. При этом под ведением, знанием в христианстве подразумевается совсем не то, о чем думали язычники – не слова и рассуждения о Боге, но особый, духовный опыт непосредственного переживания, постижения Бога чистым, святым человеком.

Преподобный Иоанн Лествичник очень точно и лаконично сформулировал эту мысль: «Совершенство чистоты есть начало богословия». У других отцов это названо феорией, т.е. созерцанием, которое происходит в состоянии особого молчания – исихии (отсюда исихазм). Об этом молчании прекрасно сказал преподобный Варсонофий Великий: «Молчание лучше и удивительнее всех повествований. Его лобызали и ему покланялись отцы наши, и им прославились». Видите, как говорит, вернее, говорило древнее, святоотеческое христианство о богословии. Оно есть постижение Бога, которое осуществляется лишь через правильную христианскую жизнь. В богословской науке это называется методом духовно-опытного познания Бога, он дает христианину возможность истинного Его постижения и через это – понимания верного смысла Его Откровения, данного в Священном Писании.

В богословской науке есть еще два других метода, и хотя они являются чисто рациональными, однако тоже имеют определенное значение для правильного понимания Бога. Это методы апофатический (отрицательный) и катафатический (положительный).

Вы, наверно, слышали о них. Апофатический метод исходит из безусловной истины о принципиальной отличности Бога от всего тварного и потому непостижимости и невыразимости Его человеческими понятиями. Этот метод, по существу, запрещает говорить что-либо о Боге, поскольку любое человеческое слово о Нем будет ложным. Чтобы понять почему это так, обратите внимание на то, откуда возникают все наши понятия и слова, как они образуются? А вот как. Мы что-то видим, слышим, осязаем и т. д. и соответственно называем. Увидели и назвали. Открыли планету и назвали ее Плутоном, открыли частицу и дали ей имя нейтрон. Есть понятия конкретные, есть общие, есть абстрактные, есть категории. Не будем сейчас об этом говорить. Так пополняется и развивается язык. И поскольку мы общаемся друг с другом и передаем эти названия и понятия, то и понимаем друг друга. Мы говорим: стол, и все понимаем, о чем идет речь, поскольку все эти понятия образуются на основе нашего коллективного земного опыта. Но все они очень и очень неполно, несовершенно описывают реальные вещи, дают лишь самое общее представление о предмете. Гейзенберг, один из основателей квантовой механики, справедливо писал: «Значения всех понятий и слов, образующиеся посредством взаимодействия между миром и нами самими, не могут быть точно определены. Поэтому путем только рационального мышления никогда нельзя прийти к абсолютной истине» (Гейзенберг В. Физика и философия. – М., 1963. – С. 67).

Интересно сопоставить эту мысль современного ученого и мыслителя с высказыванием христианского подвижника, жившего тысячелетием раньше Гейзенберга и не знавшего никакой квантовой механики, – преподобного Симеона Нового Богослова. Вот что он говорит: «Я. оплакивал род человеческий, так как ища необычайных доказательств, люди приводят человеческие понятия, и вещи, и слова и думают, что изображают Божественное естество, то естество, которого никто из ангелов, ни из людей не мог ни увидеть, ни наименовать» (Преп. Симеон Новый Богослов. Божественные гимны. Сергиев Посад, 1917. С. 272). Вот, видите, что значат все наши слова. Если они несовершенны даже по отношению к вещам земным, то тем более они условны, когда относятся к реальностям мира духовного, к Богу.

Теперь вам понятно, почему апофатический метод прав – потому, повторяю, что какими бы словами мы не определяли Бога, все эти определения будут неверны. Они ограничены, они земные, они взяты из нашего земного опыта. А Бог превыше всего тварного. Поэтому, если бы мы попытались быть абсолютно точными и остановились на апофатическом методе познания, то должны были бы просто замолчать. Но во что превратилась бы тогда вера, религия? Как мы могли бы проповедовать и вообще говорить об истинной религии или ложной. Ведь, существом каждой религии является учение о Боге. И если бы мы ничего не могли о Нем сказать, то перечеркнули бы не только религию, но и саму возможность понимания смысла человеческой жизни.

Однако существует и другой подход к учению о Боге. Он, хотя формально неверен, в действительности столь же правильный, если не более, как и апофатический. Речь идет о т. н. катафатическом методе. Этот метод утверждает: мы должны говорить о Боге. И должны потому, что то или иное понимание Бога принципиально определяет человеческую мысль, человеческую жизнь и деятельность. Подумайте, есть разница между следующими утверждениями: я ничего не могу сказать о Боге; говорю, что Бог есть Любовь; говорю, что Он есть ненависть? Конечно, разница есть и великая, ибо каждое указание на свойства Бога является ориентиром, направлением, нормой нашей человеческой жизни.

Даже апостол Павел пишет о язычниках, что все, что можно знать о Боге, они могли бы познать через рассматривание окружающего мира. Речь идет о некоторых свойствах Бога, о том, как вы воспринимаем некоторые действия Божии, этого простого Существа. И называем это свойствами Божиими. Его премудрость, Его благость, Его милосердие и так далее. Это есть только отдельные проявления Божества, которые мы можем наблюдать на самих себе и на окружающем мире. Бог же есть простое Существо.

Потому, хотя все наши слова неточны, неполны и несовершенны, тем не менее, Божественное Откровение для нашего научения говорит совершенно определенно, что Бог есть Любовь, а не ненависть, Добро, а не зло, Красота, а не безобразие. Христианство говорит: «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин.4:16). Оказывается, учение о Боге-Любви, это не какая-то неопределенность, абстракция, нет, это – самое существо человеческой жизни, Он реально существующий Идеал. Потому «не любящий брата пребывает в смерти»; потому «всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца»; потому «никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1Ин.3: 14,15). Иначе говоря, знай, человек, если ты имеешь неприязнь хотя к одному человеку, ты заблуждаешься и приносишь себе зло, страдание. Вы подумайте, какой великий критерий дается человеку положительным учением о Боге, Его свойствах. По нему я могу оценивать себя, свое поведение, свои поступки. Я знаю великую истину: что есть добро и что зло и, следовательно, что мне принесет радость, счастье, а что коварно погубит меня. Есть ли что-либо большее и великое для человека?! В этом сила и значение катафатического метода.

Вы понимаете теперь, почему существует Откровение Божие, которое дано в человеческих понятиях, образах, притчах, почему Он неизъяснимый и неописуемый говорит нам о Себе нашими грубыми словами? Если бы Он нам сказал на ангельском языке, мы ничего бы не поняли. Все равно, что сейчас к нам кто-нибудь вошел бы и заговорил на санскрите. Мы открыли бы рот в недоумении, хотя очень возможно, что он сообщал бы величайшие истины – мы все равно остались бы в полном неведении.

Итак, как же учит христианство о Боге? С одной стороны, оно говорит, что Бог есть Дух и как Существо простое, не может быть выражен никакими человеческими словами и понятиями, ибо любое слово – это уже, если хотите, искажение. С другой – мы стоим перед фактом Откровения Божия, данном нам в Священном Писании и опыте многих святых. То есть Бог говорит о Себе человеку на его языке, и хотя эти слова и несовершенны и не полны сами по себе, однако они являются необходимыми для человека, поскольку указывают ему, что он должен делать, чтобы прийти, хотя бы отчасти, к спасительному познанию, видению Бога. А что познание Бога отчасти возможно, об этом пишет Апостол: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1 Кор. 13: 12). И Сам Господь говорит: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17: 3). Земная жизнь и есть начало этой вечной жизни.

Бог Господь снисходит к нашему ограниченному разумению и выражает нам истину в наших словах. Думаю, когда мы умрем и освободимся от этого «понятийного» языка, то с улыбкой будем смотреть на наши представления о Боге, духовном мире, ангелах, вечности. которые мы имели, даже читая Откровение. Тогда мы, с одной стороны, поймем все убожество этих наших представлений, с другой – увидим, каким благом для нас было это прикровенное Откровение Божие о Себе, о человеке, о мире, ибо оно указывало нам путь, средства и направление спасительной жизни. То есть все это имеет прямое отношение к духовной жизни христианина. Все мы наполнены страстями, все мы горды, все самолюбивы, однако при этом есть огромная разница между людьми. Какая? Один видит это в себе и борется с собой, а другой не видит и видеть не хочет. Оказывается, положительным (катафатическим) учением о Боге человеку даются верные критерии, мерила, с помощью которых он может правильно оценить себя, если действительно хочет быть верующим. Конечно, он может и ненавидеть брата своего, называясь верующим, но тогда, если его совесть еще не совсем сожжена и не совсем помрачен ум, он может понять, в каком бесовском состоянии находится.

Вы знаете, религии есть естественные и сверхъестественные. Естественные религии являются ничем иным, как выражением в образах и понятиях, мифах и сказаниях непосредственного, естественного человеческого ощущения Бога. Поэтому такие представления всегда носят или примитивно антропоморфический, или интеллектуально-абстрагированный характер. Здесь всевозможные образы богов, наполненные всеми страстями и добродетелями человеческими, здесь божественное Ничто, здесь идея платоновского Демиурга и аристотелевского Перводвигателя и т. д. Но все истины этих религий и религиозно-философских представлений имеют ярко выраженное человеческое происхождение. Сверхъестественные же религии отличаются тем, что Сам Бог дает знать о Себе, кто Он есть. И мы видим какое потрясающие различие существует между христианским пониманием Бога и тем, которое вне его. На первый взгляд, и здесь, и там те же или подобные слова, однако содержание у этих религий по существу отличающееся друг от друга. Насколько разительно это отличие прекрасно выразил апостол Павел, когда сказал: «а мы проповедуем Христа распятого, для иудеев соблазн, а для эллинов безумие» (1 Кор. 1: 23). Действительно, все специфически христианские истины принципиально отличаются от всех до них бывших аналогов. Это не только Христос распятый, но и учение о Триедином Боге, о Логосе и Его Воплощении, о Воскресении, о Спасении и др. Но об этом нужно вести отдельный разговор. А вот об одной их этих истин поговорим сейчас. Есть еще одна уникальная истина христианского учения о Боге, которая решительно выделяет христианство из всех других религий, включая даже и религию ветхозаветную. Мы нигде, кроме христианства, не найдем, что Бог есть Любовь и только Любовь.

Вне христианства мы встретим какие угодно представления о Боге. При этом самое высокое Его понимание, к которому приходили отдельные религии и некоторые древние философы, сводилось к учению о справедливом Судье, высшей Правде, совершеннейшем Разуме. О том же, что Бог есть Любовь, никто не знал до Христа. Вот пример. В нашей Церкви существует комиссия по диалогу с мусульманами Ирана. На заседании прошлым летом поднимался вопрос о высшей добродетели и высшем свойстве Бога. И было интересно слышать, когда мусульманские богословы, один за другим, говорили, что таковым свойством является справедливость. Мы отвечали: «Если так, то самым справедливым является компьютер. И разве вы не обращаетесь к Аллаху: «О, всемилостивый и милосердный!». Они говорят: «Да, милосердный, но Судья. Он судит справедливо и в этом проявляется его милосердие». Почему не знало и не знает нехристианское сознание (хотя бы оно даже и называло себя христианским) о том, что Бог есть именно Любовь и ничего более? Потому, что у нас, людей, исказилось само понятие любви. В человеческом языке любовь обозначает: всепрощенчество, отсутствие наказания, то есть свобода произволу. Делай что хочешь, вот что по-человечески обозначает «любовь». Мы другу все прощаем, а к тому, кто нам неприятен, мы цепляемся за каждую ерунду. У нас извратилось понятие любви. Христианство же возвращает нам истинное ее понимание.

Что такое христианская любовь? «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную». Любовь – это жертвенность. Но жертвенность не слепая. Посмотрите, как Христос реагировал на зло: «Змеи, порождения ехиднины». Берет кнут и выгоняет из храма, опрокидывает скамьи продающих в нем. Мне вспоминается один эпизод из книги архиепископа Александра Тянь-Шаньского, когда ему было лет 14–15. Он писал: Я какую-то книжку взял и стал рассматривать в ней картинку, на которой кони спаривались. И вдруг это увидела моя мать. Я никогда не видел у нее такого гнева. Она всегда была очень мягкая и добрая, здесь же она с негодованием выхватила у меня из рук эту книгу. Это был гнев любви, который я с благодарностью вспоминаю всю жизнь».

Люди не знают, что такое гнев любви и под любовью разумеют только поблажки. Поэтому, если Бог есть Любовь, то, следовательно, делай что хочешь. Отсюда и становится понятным, почему высшей добродетелью всегда считали и считают справедливость. Мы видим, как даже в истории христианства это высочайшее учение постепенно принижалось, искажалось.

Христианское учение о Боге-Любви было глубоко воспринято и раскрыто святыми отцами. Однако это понимание оказывается психологически недоступным для ветхого человека. Самый яркий пример – это католическое учение о спасении. Оно сводится, по верным словам А. С. Хомякова, к непрерывной судебной тяжбе между Богом и человеком. Какие это отношения? Отношения любви? Нет, суда. Сделал грех – принеси соответствующее удовлетворение правосудию Божию, ибо грехом ты оскорбил Божество. Они даже не понимают, что Бога нельзя оскорбить, ибо в противном случае Он оказывается не всеблаженным, а самым страдающим Существом. Если Бог непрерывно оскорбляется грехами человеческими, непрерывно содрогается от гнева на грешников, то какое же там всеблаженство, какая любовь! Это судья. Отсюда изобретено гордое учение о заслугах и даже сверхдолжных заслугах человека, которые он будто бы может иметь перед Богом. Отсюда учение о Жертве Христовой как об удовлетворении правосудию Божию, учение о чистилище, отсюда индульгенции. Все католическое учение сводится к ветхозаветной доктрине: «око за око и зуб за зуб». Все оно прямо вытекает из глубоко искаженного понимания Бога.

Ну, а если Бог есть Любовь, то как же понять эту Любовь? Скорби человеческие бывают? Да. Разве за грехи человеческие не бывает воздаяния? Бывает, и еще какое. Мы на личном опыте и опыте других это постоянно можем видеть. И само Священное Писание говорит о воздаянии, и святые отцы. Что же в таком случае все это значит, как не то, что Бог есть Справедливость? Оказывается, нет. Когда факты бедствий и страданий человеческих оценивают как наказание Божие, то есть как месть Божию за грехи, то допускают большую ошибку. Кто наказывает наркомана, кто наказывает того, кто выскакивает со второго, с третьего этажа и ломает себе руки, ноги? Кто наказывает пьяницу? Это месть Бога, что он становится поломанным, изувеченным, больным телесно и душевно? Конечно, нет. Эти страдания суть естественные следствия нарушения законов внешнего мира. Точно то же происходит с человеком и при нарушении им законов духовных, которые являются первичными и еще более значимыми в нашей жизни, чем законы физические, биологические, психические и т. д. А Бог что делает? Все заповеди Божии являются откровением законов духовных и своего рода таким же предупреждением человеку, как и законы материального мира. Если хотите, можно даже сказать так, Бог умоляет нас, людей: не вредите себе, не грешите, не прыгайте с пятого этажа, сходите по лестнице; не завидуйте, не воруйте, не лукавьте, не. – вы же себя этим калечите, ибо каждый грех несет в себе наказание.

Читайте также:  Как определить кислотность почвы на участке в домашних условиях

Помню, в детстве как-то зимой мне мама сказала, что на морозе нельзя язычком прикасаться к дверной железной ручке. Только мама отвернулась, я тут же лизнул ее и был вопль великий. Но я тот случай хорошо запомнил и с тех пор, представляете, больше ни разу не повторил этого «греха». Так я понял, что такое заповеди Божии и что Бог есть именно Любовь, даже когда очень больно. Не маменька меня наказала, не она прилепила мой язык к железной ручке, а я не захотел признавать законов и был наказан. Так же «наказывает» нас и Бог. Наши скорби – это не месть Бога. Бог остается Любовью и потому предупреждает нас заранее, говорит, умоляет: «Не поступайте так, ибо за этим непременно последуют ваши страдания, ваши скорби».

Но идея, что Бог мстит, наказывает, является широко распространенным и глубоко укоренившимся заблуждением. А ложная идея порождает и соответствующие следствия. Сколько раз, думаю, вы слышали, как люди возмущаются. Богом. Бунтуют против Бога: «Что, я самый грешный? За что меня Бог наказал?» То дети рождаются плохими, то сгорело что-то, то дела идут не так. Только и слышно: «Что, я самый грешный? Вот хуже меня, и благоденствуют». Доходят до богохульства, до проклятий, до отвержения Бога. А откуда проистекает все это? Из превратного, языческо-иудейского понимания Бога. Никак не могут понять и принять, что Он никому не мстит, что Он есть величайший Врач, Который готов помочь всегда и каждому, искренне осознавшему свои грехи и принесшему сердечное покаяние. Он выше наших оскорблений. Помните, в Апокалипсисе замечательные слова: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (От. 3: 20).

Послушаем теперь, что говорит Священное Писание о Боге-Любви:

Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф. 5: 45).

Ибо Он благ и к неблагодарным и злым (Лук. 4: 39).

Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3: 16).

В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого. Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью (Иак.1: 13-14).

Чтобы вы. могли. уразуметь превосходящую разумение любовь Христову, дабы вам исполниться всею полнотою Божиею (Еф.3:18-19).

Как святые отцы смотрят на этот вопрос? Мы найдем у них (как и в Священном Писании) множество высказываний, в которых прямо говорится о наказаниях Божиих за грехи. Но что означают эти наказания, какова их природа? Зачитаю вам их объяснения этого серьезного вопроса.

Преп. Антоний Великий: «Бог благ и бесстрастен и неизменен. Если кто, признавая благословным и истинным то, что Бог не изменяется, недоумевает, однако же как Он (будучи таков) о добрых радуется, злых отвращается, на грешников гневается, а когда они каются, является милостив к ним; то на сие надобно сказать, что Бог не радуется и не гневается: ибо радость и гнев суть страсти. Нелепо думать, чтобы Божеству было хорошо или худо из-за дел человеческих. Бог благ и только благое творит, вредить же никому не вредит, пребывая всегда одинаковым; а мы, когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом – по сходству с Ним, а когда становимся злыми, то отделяемся от Бога – по несходству с Ним. Живя добродетельно – мы бываем Божиими, а делаясь злыми – становимся отверженными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попускают Богу воссиять в нас, с демонами же мучителями соединяют. Если потом молитвами и благотворениями снискиваем мы разрешение во грехах, то это не то значит, что Бога мы ублажили и Его переменили, но что посредством таких действий и обращения нашего к Богу уврачевав сущее в нас зло, опять соделываемся мы способными вкушать Божию благость; так что сказать: Бог отвращается от злых, есть то же, что сказать: солнце скрывается от лишенных зрения» (Наставления св. Антония Великого. Добротолюбие. Т.1. §150).

Св. Григорий Нисский: «Ибо что неблагочестиво почитать естество Божие подверженным какой-либо страсти удовольствия или милости, или гнева, этого никто не будет отрицать даже из мало внимательных к познанию истины Сущего. Но хотя и говорится, что Бог веселится о рабах Своих и гневается яростью на падший народ, потом, что Он милует, его же аще милует, также щедрит (Исх. 33:19), но каждым, думаю, из таковых изречений общепризнанное слово громогласно учит нас, что посредством наших свойств провидение Божие приспособляется к нашей немощи, чтобы наклонные ко греху по страху наказания удерживали себя от зла, увлеченные прежде грехом не отчаявались в возвращении через покаяние, взирая на милость. » (Св. Григорий Нисский. Против Евномия. Творения.Ч.У1. Кн.II.М.1864. С.428-429).

Св. Иоанн Златоуст: «Когда ты слышишь слова: «ярость и гнев», в отношении к Богу, то не разумей под ними ничего человеческого: это слова снисхождения. Божество чуждо всего подобного; говорится же так для того, чтобы приблизить предмет к разумению людей более грубых» (Беседа на Пс.VI.-2.Творения. Т.V.Кн.1. СПб. 1899. С. 49) .

Св. Иоанн Кассиан Римлянин: Бог «не может быть ни огорчен обидами, ни раздражен беззакониями людей. » (Собеседование – Х1. §6) .

Все это очень важно понять, поскольку имеет большое значение для духовной жизни. Мы своими грехами отторгаемся от Бога, но Бог никогда не отступает от нас, сколь бы грешны мы не были. Поэтому для нас всегда остается открытой дверь спасительного покаяния. Не случайно, а промыслительно первым в рай вошел не праведник, а разбойник. Бог всегда есть Любовь.

Такое понимание Бога проистекает и из христианского догмата о Боге едином по существу и троичном по Ипостасям – догмата опять-таки нового, неведомого миру. Есть отеческое выражение: кто видел Троицу, тот видел Любовь. Догмат Троицы открывает нам первообраз той любви, которая является идеальной нормой человеческой жизни, человеческих отношений. Многоипостасное человечество, хотя и едино по своей природе, однако в настоящем состоянии совсем не едино по существу, ибо грех разделяет людей. Тайна Бога-Троицы и открыта человечеству для того, чтобы оно знало, что только богоподобная любовь может сделать каждого человека чадом Божиим.

Лекция профессора А.И. Осипова по основному богословию, была прочитанна в Сретенской духовной семинарии 10 октября 2000 г.

источник

Что такое Бог? Понимание Бога в православии. Есть ли Бог? Доказательства существования Бога. Вера в Бога

Ответ на вопрос о том, что такое Бог, зависит прежде всего от того, приверженцам каких религиозно-философских мировоззрений он будет задан. Для адептов (последователей) монотеистических религий, наиболее распространёнными из которых являются христианство, ислам и иудаизм, это прежде всего Творец мира и персонификация Абсолюта во всех его проявлениях. Для них единый Бог ─ первооснова и начало всего сущего на свете. Являясь вечным и неизменным, Он в то же время безначален, бесконечен и постижим для человеческого разума лишь в тех пределах, которые Сам же и устанавливает.

Представление каждого отдельно взятого человека о Боге зависит не только от особенностей культуры и религии его народа, но в значительной степени и от личных качеств, среди которых ключевыми являются духовная зрелость и уровень образования. Недостаточно лишь дать себе ответ на ключевой вопрос «есть ли Бог», важно ещё иметь хоть сколько-нибудь ясное представление о том, какой смысл вкладывается в это понятие. В противном случае невозможно разобраться в способах и формах Его воздействия на мир.

Приверженцы политеизма (многобожия), или, как их принято называть в христианском богословии, язычники, верят сразу в нескольких богов, каждый из которых, как правило, способен оказывать влияние лишь на одну какую-либо сторону человеческой жизни.

В дохристианский период на Руси почитались как высшие боги, к которым относятся Перун, Мокошь, Даждьбог, Сварог, Велес и ряд других, так и духи-покровители рода. Существовал также культ умерших предков ─ пращуров. Совершавшиеся в их честь различные обряды, имели своей целью обеспечить прежде всего земное благополучие, принести успех, богатство, многочадие, а также оградить от влияния злых духов, природных бедствий и нашествий врагов. Вера в бога, а точнее, в целый пантеон богов являлась для язычников важной составляющей их жизни. Такой подход к восприятию божества был характерен практически для всех народов мира на ранней стадии их развития.

В рамках православия ─ религиозной конфессии, охватывающей большинство жителей России ─ Бог воспринимается как бестелесный и невидимый Дух. На страницах Ветхого Завета есть свидетельство о том, что человеку не дано видеть Бога и остаться при этом живым. Подобно тому, как лучи солнца, согревающие всё земное, способны ослепить того, кто дерзнёт поднять свой взор к сияющему диску, так и великая святость Божества недоступна для человеческого созерцания.

Бог всемогущ и всеведущ. Он знает обо всём на свете, и от него не может сокрыться даже самая потаённая мысль. В то же время могущество Господне столь беспредельно, что позволяет Ему вершить всё, на что есть Его святая воля. Бог в православном понимании является творцом и выразителем всего доброго, что только существует в мире, и поэтому, говоря о нём, принято употреблять выражение «всеблагой».

Основным догматом православия является учение о Святой Троице. Оно заключает в себе утверждение о том, что единый Бог имеет в Себе три ипостаси (лица), носящих следующие названия: Бог Отец, Бог Сын и Бог Святой Дух. Они соединены между Собой не слитно, но в то же время и не раздельно. Понять это сложное на первый взгляд сочетание можно на примере того же солнца.

Его диск, сияющий в небе, а также свет, излучаемый им, и тепло, согревающее землю, ─ по сути три самостоятельные реальности, но в то же время все они являются неслитными и нераздельными составляющими единого небесного светила. Подобно солнцу, дарующему тепло, Бог Отец рождает Бога Сына. Как от солнца исходит свет, так от Бога Отца исходит Бог Святой Дух. Таким образом, молитва Богу всегда бывает обращена ко всем Его трём ипостасям одновременно.

Ещё одним важнейшим догматом православия является учение о жертве, принесённой на кресте Сыном Божьим, посланным Отцом Небесным для искупления первородного греха, совершённого когда-то Адамом и Евой. Воплотившись в человека и соединив в Себе все его свойства, кроме греха, Иисус Христос Своей смертью и последующим воскресением открыл врата Царства Небесного всем адептам (последователям) созданной Им на земле Церкви.

Согласно евангельскому учению, истинная вера в Бога невозможна без завещанной Спасителем любви к ближнему и без жертвенности. Православие ─ это религия любви. Слова Иисуса Христа, обращённые к Его ученикам: «Любите друг друга, как Я возлюбил вас» (Ин. 13:34), стали главной заповедью, выражающей в себе величайший гуманизм, заключённый в учении, дарованном людям Сыном Божьим.

Создав человека по образу и подобию Своему, Господь наделил его разумом, одним из свойств которого является способность к критическому осмыслению всего происходящего в мире. Именно поэтому у многих путь к религиозной жизни начинается с вопроса: «Есть ли Бог?», и последующий путь к спасению души во многом зависит от того, насколько убедительный ответ на него будет получен.

Христианство, как и любая другая религия, основана прежде всего на слепой вере в те догматы, которые оно проповедует. Однако на протяжении двух тысячелетий, минувших с событий, описанных в Евангелии, пытливые умы не прекращают поиски доказательств существования Бога. Этому волнующему людей вопросу посвятили свои труды многие церковные деятели, жившие в разные эпохи и принадлежавшие к разным христианским конфессиям, такие как Мальбранш и Анзельм Кентерберийский, а также выдающиеся философы Аристотель, Платон, Лейбниц и Декарт.

В XIII веке ответить на вопрос «что такое Бог» и доказать неоспоримость Его бытия пытался выдающийся итальянский богослов Фома Аквинский (1225-1274). В своих рассуждениях он опирался на закон причинно-следственной связи, рассматривая Бога как причину всего сущего на земле. Выведенные им доказательства существования Бога он сформулировал в пяти пунктах, включённых им в капитальный труд под названием «Сумма теологии». Вкратце они содержат в себе следующие утверждения:

  1. Поскольку всё в этом мире находится в движении, то должно быть нечто, давшее этому процессу первоначальный толчок. Им может быть только Бог.
  2. Поскольку ничто в мире не может произвести само себя, а всегда является производным от чего-то, то приходится признать существование некоего первоисточника, ставшего начальным звеном последующей цепи появления всё новых и новых реалий. Этот первоисточник всего в мире и есть Бог.
  3. Каждая вещь может иметь как реальное бытие, так и остаться в нереализованной потенции. Иначе говоря, может появиться на свет, а может нет. Единственной силой, переводящей её из потенции в реальность, следует признать Бога.
  4. Поскольку оценить степень совершенства той или иной вещи можно лишь в сравнении с чем-то превосходящим её, то логично предположить существование некоего абсолюта, стоящего выше всего сущего в мире. Таким верхом совершенства может быть только Бог.
  5. И наконец, на существование Бога указывает целесообразность всего происходящего в мире. Раз человечество движется по пути прогресса, значит, должна быть некая сила, не только определяющая верное направление движения, но и создающая необходимые предпосылки для осуществления этого процесса.

Однако наряду с религиозными философами, пытавшимися найти аргументы для обоснования идеи бытия Божия, всегда были те, кто указывал на невозможность научно обоснованного ответа на вопрос о том, что такое Бог. Видное место среди них занимает немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804).

Вопреки утверждению Воланда ─ героя бессмертного булгаковского романа «Мастер и Маргарита», Кант не опровергал якобы построенные им пять доказательств бытия Божия и не изобретал шестого, на этот раз абсолютно неопровержимого. Напротив, он всю жизнь не уставал повторять, что в плане доказательства бытия Божия никакое теоретическое построение не может иметь под собой сколько-нибудь серьёзного научного обоснования. В то же время веру в Бога он считал полезной и даже необходимой в нравственном отношении, поскольку признавал глубину и значимость христианских заповедей.

В результате такого подхода к основам вероучения немецкий философ подвергался жестким нападкам со стороны представителей церкви. Известно даже, что некоторые из них с целью выражения своего презрения к учёному называли его именем своих домашних собак.

Любопытная деталь: легенда о том, что Кант, вопреки своим воззрениям, создал так называемое нравственное доказательство бытия Божия ─ именно то, о котором говорил Воланд на скамейке у Патриарших прудов, ─ была рождена самими клерикалами, желавшими подобным образом уже после смерти отомстить своему лютому врагу.

В завершение разговора уместно будет остановиться на вопросе возникновения религии. Кстати, само это слово произошло от латинского глагола religare, что означает «воссоединять». В данном случае имеется в виду восстановление связи с Богом, нарушенной в результате первородного греха.

Среди историков существует три основные точки зрения по поводу возникновения религии. Первая из них так и называется ─ «религиозная». Её сторонники придерживаются мнения, что человек был сотворён Богом и до своего грехопадения имел с Ним непосредственное общение. Затем оно было нарушено, и в настоящее время для человека лишь молитва Богу является единственной возможностью обратиться к своему Творцу, открывающему Себя через пророков, ангелов и различные чудеса.

Вторая точка зрения ─ «промежуточная». Она является неким компромиссом. Опираясь на современные научные знания и настроения, преобладающие в обществе, её сторонники в то же время придерживаются главного религиозного постулата о сотворении мира и человека Богом. По их утверждению, после грехопадения человек полностью разорвал общение со своим Творцом и в результате вынужден заново искать к Нему путь. Именно этот процесс они называют религией.

И наконец, третья точка зрения ─ «эволюционная». Те, кто её придерживается, настаивают на том, что религиозные представления возникают на определённом этапе развития общества и являются следствием невозможности людей найти рациональные объяснения явлениям природы.

Воспринимая их как разумные действия неких существ, более могучих, чем он сам, человек создавал в своём воображении пантеон богов, приписывал им собственные эмоции и поступки, проецируя тем самым в вымышленный им мир особенности того общества, в котором находился. Соответственно, с развитием общества усложнялись и по-новому расцвечивались религиозные представления, прогрессируя от примитивных форм к более сложным.

источник

В разных языках слово “Бог” родственно различным словам и понятиям, каждое из которых может сказать нечто о свойствах Бога. В древнюю эпоху люди пытались подобрать те слова, при помощи которых они могли бы выразить свое представление о Боге, свой опыт соприкосновения с Божеством.

В русском языке и в других языках славянского происхождения, относящихся к индоевропейской группе, слово “Бог”, как считают лингвисты, родственно санскритскому bhaga, что значит “одаряющий, наделяющий”, в свою очередь происходящему от bhagas – “достояние”, “счастье”. “Богатство” тоже родственно слову “Бог”. В этом выражено представление о Боге как полноте бытия, как всесовершенстве и блаженстве, которые, однако, не остаются внутри Божества, но изливаются на мир, людей, на все живое. Бог одаряет, наделяет нас Своей полнотой, Своим богатством, когда мы приобщаемся к Нему.

Греческое слово theos, по мнению Платона, происходит от глагола theein, означающего “бежать”. “Первые из людей, населявших Элладу, почитали только тех богов, которых и теперь еще почитают многие варвары: солнце, луну, землю, звезды, небо. А поскольку они видели, что все это всегда бежит, совершая круговорот, то от этой-то природы бега им и дали имя богов”, – пишет Платон. Иными словами, древние видели в природе, ее круговращении, ее целенаправленном “беге” указания на существование какой-то высшей разумной силы, которую не могли отождествить с единым Богом, но представляли в виде множества божественных сил.

Однако святитель Григорий Богослов наряду с этой этимологией приводит другую: имя theos от глагола ethein – “зажигать”, “гореть”, “пылать”. “Ибо Господь Бог твой есть огонь поядающий, Бог ревнитель”, – говорится в Библии (Втор. 4:24); эти слова повторит и апостол Павел, указывая на способность Бога истреблять и пожигать всякое зло (Евр. 12:29). “Бог есть огонь, а диавол холоден”, – пишут святые Варсануфий и Иоанн. “Бог есть огонь, согревающий и воспламеняющий сердца и утробы, – говорит преподобный Серафим Саровский. – Итак, если мы ощутим в сердцах своих холод, который от диавола… призовем Господа: Он, придя, согреет сердце наше совершенной любовью не только к Нему, но и к ближнему. И от лица теплоты убежит холод ненавистника добра”.

Преподобный Иоанн Дамаскин дает еще третью этимологию слова theos от theaomai – “созерцать”: “Ибо от Него нельзя что-либо утаить, Он всевидец. Он созерцал все прежде, чем оно получило бытие.”.

На языках германского происхождения слово “Бог” – английское God, немецкое Gott – происходит от глагола, означающего “падать ниц”, падать в поклонении. “Людьми, которые в раннее время стремились сказать нечто о Боге, – говорит по этому поводу митрополит Сурожский Антоний, – не было сделано попытки Его описать, очертить, сказать, каков Он в Себе, а только указать на то, что случается с человеком, когда вдруг он окажется лицом к лицу с Богом, когда вдруг его осияет Божественная благодать, Божественный свет. Все, что человек может тогда сделать, это пасть ниц в священном ужасе, поклоняясь Тому, Кто непостижим и вместе с тем открылся ему в такой близости и в таком дивном сиянии”. Апостол Павел, которого Бог осиял на пути в Дамаск, пораженный этим светом, тотчас “упал на землю… в трепете и ужасе” (Деян. 9:4,6).

Читайте также:  Как закатать томатный сок

Имя, с которым Бог открылся древним евреям, – Yahweh (Яхве) означает “Сущий”, имеющий существование, имеющий бытие, оно происходит от глагола hayah – быть, существовать, или скорее от первого лица этого глагола ehieh – “Я есмь”. Однако этот глагол имеет динамический смысл: он означает не просто сам по себе факт существования, но некое всегда актуальное бытие, живое и действенное присутствие. Когда Бог говорит Моисею “Я есмь Сущий” (Исх. 3:14), это означает: Я живу, Я здесь, Я рядом с тобой. Вместе с тем это имя подчеркивает превосходство бытия Божьего над бытием всего существующего: это самостоятельное, первичное, вечное бытие, это полнота бытия, которая есть сверхбытие: “По своему значению Сущий сверхъестественно превосходит всю совокупность бытия, являясь единоличной Причиной и Создателем всего сущего: материи, сущности, существования, бытия; Сущий – начало и мера вечности, причина времени и мера времени для всего существующего и вообще становление всего становящегося. Из Сущего исходят вечность, сущность, сущее, время, становление и становящееся, поскольку в Сущем пребывает все сущее – как изменяющееся, так и неизменное… Бог – не просто Сущий, но Сущий, Которого вечно и беспредельно заключает в Себе совокупность всех форм бытия – как настоящих, так и будущих”, – пишет автор трактата “О Божественных именах”.

Древнее предание говорит о том, что евреи в эпоху после вавилонского плена не произносили имя Яхве – Сущий из благоговейного трепета перед этим именем. Только первосвященник один раз в год, когда входил для каждения во Святое святых, мог там внутри произнести это имя. Если же простой человек или даже священник в храме хотел сказать что-либо о Боге, он заменял имя Сущий другими именами или говорил “небо”. Была и такая традиция: когда требовалось сказать “Бог”, человек замолкал и прикладывал руку к сердцу или показывал рукой на небо, и все понимали, что речь идет о Боге, но само священное Имя не произносилось. На письме евреи обозначали Бога священной тетраграммой (YHWH). Древние евреи прекрасно сознавали, что на человеческом языке нет такого имени, слова или термина, которым можно было бы поведать о сущности Бога. “Божество неименуемо, – говорит святитель Григорий Богослов. – Не один разум показывает это, но и… мудрейшие и древнейшие из евреев. Ибо те, которые почтили Божество особенными начертаниями и не потерпели, чтобы одними и теми же буквами были записаны и имя Божие, и имена тварей… могли ли когда-нибудь решиться рассеянным голосом произнести Имя естества неразрушаемого и единственного? Как никто и никогда не вдыхал в себя всего воздуха, так ни ум совершенно не вмещал, ни голос не обнимал Божьей сущности”. Воздерживаясь от произнесения имени Бога, евреи показывали, что к Богу можно приобщиться не столько через слова и описания, сколько через благоговейное и трепетное молчание…

1) Абсолютная трансцендентность Бога. «Ни единая вещь из всего сотворенного не имеет и никогда не будет иметь ни малейшей причастности или близости к высшему естеству». Эту абсолютную трансцендентность Бога православие сохраняет, делая упор на «пути отрицания», или «апофатическом» богословии. Положительное, или «катафатическое», богословие — «путь утверждения» — всегда должно уравновешиваться и корректироваться употреблением отрицательного языка. Наши положительные высказывания о Боге — о том, что Он благ, мудр, справедлив и т. д. — верны до того предела, до какого простирается их значение; однако они не способны адекватно описать внутреннюю природу божества. Эти положительные утверждения, говорит Иоанн Дамаскин, выявляют «не природу [Бога], а вещи вокруг природы». «Тот факт, что Бог есть, очевиден, но что Он есть по своей сущности и природе, — это лежит абсолютно за пределами нашего разумения и познания».

2) Абсолютно трансценденный Бог не изолирован от созданного им мира. Бог — над своим творением и вне творения; но Он также присутствует внутри творения. Как гласит общеупотребительная православная молитва, Бог «вездесущ и наполняет все». Иначе говоря, православные проводят различение между сущностью Бога и Его энергиями, сохраняя как божественную трансцендентность, так и божественную имманентность: сущность Бога остается недостижимой, но Его энергии достигают нас. Божественные энергии, которые суть сам Бог, пронизывают все творение, и мы ощущаем их присутствие в виде обоживающей благодати и божественного света. Поистине, наш Бог — сокрытый Бог; и Он же есть Бог действующий, Бог истории, который непосредственно вмешивается в конкретные ситуации нашей жизни.

3) Бог личностен и троичен. Действующий Бог — это не только Бог энергий, но Бог личностный. Когда человеческие существа причастны божественным энергиям, они ощущают себя не во власти какой-то смутной и безымянной силы, но стоящими лицом к лицу с личностью. И это еще не все: Бог — не просто одна личность, ограниченная собственным бытием, но Троица Лиц — Отца, Сына и Святого Духа, — каждое из которых пребывает в двух других силою вечного движения любви. Бог — не просто единство, но единение.

В Священном Писании встречается множество имен Бога, каждое из которых, не будучи в силах описать Его по существу, указывает на те или иные Его свойства. Знаменитый трактат V века “О Божественных именах”, приписываемый Дионисию Ареопагиту, является первым христианским систематическим изложением этой темы, хотя до того она развивалась и другими писателями, в частности святителем Григорием Богословом.

Некоторые имена, усвоенные Богу, подчеркивают Его превосходство над видимым миром, Его власть, господство, царское достоинство. Имя Господь (греч. Kyrios) обозначает верховное господство Бога не только над избранным народом, но и над всей Вселенной. Сюда же относятся имена Господь Саваоф, то есть Господь воинств (небесных), Господь сил, Господь веков, Владыка, Царь славы, Царь царствующих и Господь господствующих: “Твое, Господи, величие, и могущество, и слава, и победа, и великолепие, и все, что на небе и на земле – Твое; Твое, Господи, царство, и Ты превыше всего как Владычествующий. И богатство, и слава от лица Твоего, и Ты владычествуешь над всем; и в руке Твоей сила и могущество, и во власти Твоей укрепить все” (1 Пар. 29:11-12). Имя Вседержитель (греч. Pantokrator) означает, что Бог все держит в Своей руке, поддерживает Вселенную и порядок в ней: “Моя рука основала землю, и Моя десница распростерла небеса” (Ис. 48:13); Бог “держит все словом силы Своей” (Евр. 1:3).

Имена Святой, Святыня, Святость, Освящение, Благой, Благость показывают, что Бог имеет в Себе всю полноту добра и святости, причем Он изливает это добро на все Свои создания, освящая их. “Да святится имя Твое”, – обращаемся мы к Богу в молитве “Отче наш”. То есть да будет Твое имя свято не только на небесах, в духовном мире, но и здесь, на земле: да святится оно в нас, чтобы мы стали святы, как Ты… Бог также называется Мудростью, Истиной, Светом, Жизнью: “Мудростью как знание божественных и человеческих дел… Истиной как единое, а не множественное по естеству (ибо истинное единственно, а ложь многолика)… Светом как светлость душ, очищенных в уме и жизни, ибо если незнание и грех – тьма, то знание и жизнь божественная – свет. Жизнью, потому что он свет, опора и осуществление всякой разумной природы” (Григорий Богослов).

Спасением, Искуплением, Избавлением, Воскресением называет Бога Священное Писание потому, что только в Нем (во Христе) осуществляется спасение человека от греха и вечной смерти, воскресение к новой жизни.

Бог назван Правдой и Любовью. Имя Правды подчеркивает Божественную справедливость: Он Судья, наказывающий за зло и награждающий за добро. Так во всяком случае воспринимает Бога Ветхий Завет. Однако Новозаветное Благовестие открывает нам, что Бог, будучи справедливым и правосудным, превосходит всякое наше представление о справедливости: “Не называй Бога правосудным, – пишет преподобный Исаак Сирин. – Хотя Давид называет Его правосудным и справедливым, но Сын открыл нам, что Он скорее благ и благостен… Почему человек называет Бога правосудным, когда в главе о блудном сыне… читает, что при одном сокрушении, которое явил сын, отец прибежал и упал на шею его и дал ему власть над всем богатством своим. Где же правосудие Божие? В том, что мы грешники, а Христос за нас умер. Где воздаяние за дела наши?” Ветхозаветное представление о справедливости Бога Новый Завет восполняет учением о Его любви, превосходящей всякую справедливость. “Бог есть любовь”, – говорит святой апостол Иоанн Богослов (1 Ин. 4:18). Это самое возвышенное определение Бога, самое истинное из того, что можно сказать о Нем. Как говорит святитель Григорий Богослов, это имя “угоднее Богу больше всякого другого имени”.

В Библии также встречаются имена Бога, заимствованные из природы и являющиеся не Его характеристиками, не попытками определить Его свойства, но как бы символами и аналогиями, имеющими вспомогательное значение. Бог сравнивается с солнцем, звездой, огнем, ветром, водой, росой, облаком, камнем, скалой, благоуханием. О Христе говорится как о Пастыре, Овце, Агнце, Пути, Двери, образе Божием. Все эти имена просты и конкретны, они заимствованы из повседневной реальности, из обыденной жизни. Но их значение такое же, как в притчах Христа, когда под образами жемчужины, дерева, закваски в тесте, семян на поле мы угадываем нечто бесконечно более великое и значительное.

Во многих текстах Священного Писания о Боге говорится как о человекоподобном существе, то есть как об имеющем лицо, глаза, уши, руки, плечи, крылья, ноги, дыхание; говорится, что Бог поворачивается или отворачивается, вспоминает или забывает, гневается или успокаивается, удивляется, скорбит, ненавидит, ходит, слышит. В основе этого антропоморфизма лежит опыт личной встречи с Богом как живым существом. Пытаясь выразить этот опыт, человек прибегал к земным словам и образам. В библейском языке почти нет отвлеченных понятий, которые играют такую важную роль в языке спекулятивной философии: когда надо было обозначить какой-то промежуток времени, не говорили “эпоха” или “период” – говорили “час”, “день”, “год” или “век”; когда надо было сказать о материальном и духовном мире, не говорили “материя” и “духовная реальность”, но – “небо” и “земля”. Библейский язык в отличие от философского обладает предельной конкретностью именно потому, что опыт библейского Бога был опытом личной встречи, а не отвлеченных умозрительных спекуляций. Древние ощущали Бога рядом с собой – Он был их царем, предводителем, Он присутствовал на их богослужениях, праздниках, собраниях. И когда Давид говорит “услышал Господь моление мое” (Пс. 6:10), это не означает, что раньше Бог не слышал, а теперь услышал: Бог слышал всегда, просто человек раньше этого не чувствовал, а теперь почувствовал. И слова “яви лицо Твое рабу Твоему” (Пс. 30:17) – это просьба не о том, чтобы Бог, Которого раньше не было, вдруг оказался здесь, потому что Он присутствует всегда и везде, но чтобы человек, прежде не замечавший Бога, смог Его увидеть, ощутить, познать, встретить.

В Библии Бог многократно назван Отцом, а люди – Его детьми: “Только Ты – Отец наш, ибо Авраам не узнает нас, и Израиль не признает нас своими; Ты же, Господи, Отец наш, от века имя Твое – Искупитель наш” (Ис. 63:16). В последние годы в протестантском мире все чаще говорится о том, что, поскольку Бог не имеет пола, Его не следует называть “Отцом”. Некоторые представители так называемого феминистского богословия настаивают на том, что Бог в равной степени является Матерью, и в Молитве Господней вместо “Отче наш” произносят “Отец наш и Мать” (Our Father and Mother), а при переводе Священного Писания в тех местах, где речь идет о Боге, заменяют местоимение “Он” на “Он-Она” (He-She). Эти нелепые искажения библейского представления о Боге происходят из непонимания того факта, что разделение на два пола существует в человеческом и животном мире, но не в Божественном бытии. Это своеобразный псевдоантропоморфизм, имеющий мало общего с библейским антропоморфизмом. Для нас бесспорно только, что, являясь израильскому народу, Бог открывался с именем Отец. Очевидно также и то, что, когда Бог воплотился, Он стал не женщиной, а мужчиной – Иисусом Христом.

Трудно говорить о свойствах Того, сама природа Которого находится за пределами слов. Тем не менее, исходя из действий Бога в тварном мире, человек может делать предположения и умозаключения относительно свойств Бога. Согласно преподобному Иоанну Дамаскину, Бог безначален, бесконечен, вечен, постоянен, несотворен, непреложен, неизменяем, прост, несложен, бестелесен, невидим, неосязаем, неописуем, беспределен, недоступен для ума, необъятен, непостижим, благ, праведен, Творец всех вещей, Всемогущ, Вседержитель, Всевидящий, Промыслитель обо всем, Владыка всего.

Безначальность Божья означает, что Он не имеет над Собой никакого высшего начала или причины Своего существования, но Сам является причиной всего. Он не нуждается ни в чем постороннем, свободен от внешнего принуждения и воздействия:

“Кто уразумел дух Господа и был советником у Него и учил Его? С кем советуется Он, и кто вразумляет Его и наставляет Его на путь правды, и учит Его знанию, и указывает Ему путь мудрости?” (Ис. 40:13-14)

Бесконечность и беспредельность означают, что Бог существует вне категорий пространства, свободен от всякого ограничения и недостатка. Он не может быть измерен, Его нельзя ни с кем и ни с чем сравнить или сопоставить. Бог вечен, то есть существует вне категорий времени, для Него нет прошедшего, настоящего и будущего: “Я тот же, Я первый и Я последний”, – говорит Бог в Ветхом Завете (Ис. 48:10); ”

Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет”, – читаем у Иоанна Богослова (Апок. 1:8).

Не имея ни начала ни конца во времени, Бог является несотворенным – никто не создал Его: “Прежде Меня не было Бога и после Меня не будет” (Ис. 43:10).

Бог обладает постоянством, непреложностью и неизменяемостью в том смысле, что “у Него нет изменения и тени перемены” (Иак. 1:17), Он всегда верен Самому Себе: “Бог не человек, чтобы Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться” (Числ. 23:19). В Своем существе, действиях, свойствах Он всегда пребывает один и тот же.

Бог прост и несложен, то есть не делится на части и не состоит из частей. Троичность Лиц в Боге, о чем речь пойдет в следующей главе, не есть разделение единой Божественной природы на части: естество Бога остается неделимым. Понятие о совершенстве Божества исключает возможность деления Бога на части, так как всякое частичное бытие не есть совершенство. Что означает сущность простого естества? – спрашивает святитель Григорий Богослов. И, пытаясь ответить на этот вопрос, говорит о том, что разум, если хочет исследовать беспредельного Бога, не находит ни начала, ни конца, потому что беспредельное простирается дальше начала и конца и не заключено между ними; и когда разум устремляется вверх или вниз, пытаясь найти какие-то пределы или границы своим представлениям о Боге, он не находит их. Отсутствие всяких границ, делений и пределов является простотой в Боге.

Бестелесным Бог назван потому, что Он не есть материальная субстанция и не имеет тела, но по природе является духовным. “Бог есть Дух”, – говорит Христос самарянке (Ин. 4:24).

“Господь есть Дух, – повторяет апостол Павел, – а где Дух Господень, там свобода” (2 Кор. 3:17).

Бог свободен от всякой материальности: Он не есть где-то, не есть нигде, не есть везде. Когда Библия говорит о везде-присутствии Бога, то это опять же попытка выразить субъективный опыт человека, который, где бы он ни был, везде встречает Бога: “Куда пойду от Духа Твоего и от лица Твоего куда убегу? Взойду ли на небо – Ты там; сойду ли в преисподнюю – и там Ты. Возьму ли крылья зари и переселюсь на край моря, – и там рука Твоя поведет меня, и удержит меня десница Твоя” (Пс. 138:7-10). Но субъективно человек может ощущать Бога везде, а может не ощущать Его нигде – Сам Бог при этом остается вообще вне категории “где-то”, вне категории “места”.

Бог невидим, неосязаем, неописуем, непостижим, необъятен, недоступен. Сколько бы мы ни пытались исследовать Бога, сколько бы ни рассуждали о Его именах и свойствах, Он все равно остается неуловимым для ума, потому что превосходит всякую нашу мысль. “Уразуметь Бога трудно, а изречь невозможно”, – пишет Платон. Святитель Григорий Богослов, полемизируя с эллинским мудрецом, говорит: “Изречь невозможно, а уразуметь еще более невозможно”. Святитель Василий Великий говорит: “Я знаю, что Бог есть. Но что такое сущность Его – считаю это выше понимания. Поэтому как спасаюсь? Через веру. А вера довольствуется знанием, что Бог есть (а не что Он есть)… Сознание непостижимости Божьей и есть знание о Его сущности”. Бог невидим – Его “не видел никто никогда” (Ин. 1:18) в том смысле, что никто из людей не мог постичь Его сущность, охватить Его своим зрением, восприятием, умом. Человек может приобщиться к Богу, стать причастным Ему, но он никогда не может понять Бога, потому что “понять” – это значит в каком-то смысле исчерпать.

Христиане веруют в Бога Троицу – Отца, Сына и Святого Духа. Троица – это не три бога, но один Бог в трех Испостасях, то есть в трех самостоятельных персональных (личностных) существованиях. Это тот единственный случай, когда 1 = 3 и 3 = 1. То, что было бы абсурдом для математики и логики, является краеугольным камнем веры. Христианин приобщается к тайне Троицы не через рассудочное познание, а через покаяние, то есть всецелое изменение и обновление ума, сердца, чувств и всего нашего существа (греческое слово “покаяние” – metanoia – буквально означает “перемена ума”). Невозможно приобщиться к Троице, пока ум не сделается просветленным и преображенным.

Учение о Троице не является изобретением богословов – это богооткровенная истина. В момент Крещения Иисуса Христа Бог впервые со всей ясностью являет Себя миру как Единство в трех Лицах:

“Когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился – отверзлось небо, и Дух Святой сошел на Него в телесном виде, как голубь, и был голос с небес, говорящий: Ты Сын Мой возлюбленный, в Тебе Мое благоволение” (Лк. 3:21-22).

Голос Отца слышен с небес, Сын стоит в водах Иордана, Дух сходит на Сына. Иисус Христос многократно говорил о Своем единстве с Отцом, о том, что Он послан в мир Отцом, называл Себя Сыном Его (Ин. 6-8). Он также обещал ученикам послать Духа Утешителя, Который от Отца исходит (Ин. 14:16-17; 15:26). Посылая учеников на проповедь, Он говорит им: “Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа” (Мф. 28:19). Также и в писаниях апостолов говорится о Боге Троице: “Три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святой Дух, и сии Три Суть Едино” (1 Ин. 5:7).

Читайте также:  Как по уравнению определить параболу

Только после пришествия Христа Бог открылся людям как Троица. Древние евреи свято хранили веру в единого Бога, и они были бы не способны понять идею троичности Божества, потому что такая идея воспринималась бы ими однозначно как троебожие. В эпоху, когда в мире безраздельно господствовал политеизм, тайна Троицы была сокрыта от человеческих взоров, она была как бы спрятана в самой глубинной сердцевине истины о единстве Божества.

Однако уже в Ветхом Завете мы встречаем некие намеки на множественность Лиц в Боге. Первый стих Библии – “В начале сотворил Бог небо и землю” (Быт. 1:1) – в еврейском тексте содержит слово “Бог” во множественном числе (Eloghim – букв. “Боги”), тогда как глагол “сотворил” стоит в единственном числе. Перед сотворением человека Бог говорит, как бы советуясь с кем-то: “Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему” (Быт. 1:26). С кем может Он советоваться, если не с Самим Собой? С ангелами? Но человек создан не по образу ангелов, а “по образу Божию” (Быт. 1:27). Древнехристианские толкователи утверждали, что здесь речь идет о совещании между Собою Лиц Святой Троицы. Точно так же, когда Адам вкусил от древа познания добра и зла, Бог говорит Сам с Собой: “Вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло” (Быт. 3:22). И в момент сооружения вавилонской башни Господь говорит: “Сойдем и смешаем язык их, так чтобы один не понимал речи другого” (Быт. 11:7).

Некоторые эпизоды Ветхого Завета рассматриваются в христианской традиции как символизирующие троичность Божества. Аврааму является Господь у дубравы Мамре. “Он возвел очи свои и взглянул, и вот три мужа стоят против него. Увидев, он побежал навстречу им от входа в шатер и поклонился до земли, и сказал: Владыка! Если я обрел благоволение перед очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего… а я принесу хлеба, и вы подкрепите сердца ваши, потом пойдите, так как вы идете мимо раба вашего… И сказали ему: где Сарра, жена твоя? Он отвечал: здесь, в шатре. И сказал один из них: Я опять буду у тебя в это же время, и будет сын у Сарры” (Быт. 18:2-3, 5, 9-10). Авраам встречает Трех, а поклоняется Одному. Ты = Вы, пройди = идите, сказал = сказали, 1 = 3…

Пророк Исаия описывает свое видение Господа, вокруг Которого стояли Серафимы, взывая “Свят, свят, свят Господь Саваоф”. Господь говорит: “Кого Мне послать? И кто пойдет для Нас?” На что пророк отвечает: “Вот я, пошли меня” (Ис. 6:1-8). Опять равенство между “Мне” и “Нас”. В Ветхом Завете, кроме того, много пророчеств, говорящих о равенстве Сына Мессии и Бога Отца, например: “Господь сказал Мне: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя” (Пс. 2:7) или “Сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня… Из чрева прежде денницы родил Тебя” (Пс. 109:1, 3).

Приведенные библейские тексты, однако, лишь предуказывают тайну Троицы, но не говорят о ней прямо. Эта тайна остается под покрывалом, которое, по апостолу Павлу, снимается только Христом (ср. 2 Кор. 3:15-16).

Чтобы сделать учение о Троице более доступным для понимания, Святые Отцы иногда прибегали к аналогиям и сравнениям. Так например, Троицу можно сравнить с солнцем: когда мы говорим “солнце”, мы имеем в виду само небесное тело, а также солнечный свет и солнечное тепло. Свет и тепло являются самостоятельными “ипостасями”, однако они не существуют изолированно от солнца. Но также и солнце не существует без тепла и света… Другая аналогия: вода, источник и поток: одно не бывает без другого… В человеке есть ум, душа и слово: ум не может быть без души и слова, иначе он был бы без-душным и бес-словесным, но и душа и слово не могут быть без-умными. В Боге есть Отец, Слово и Дух, и, как говорили защитники “единосущия” на Никейском Соборе, если Бог Отец когда-либо существовал без Бога Слова, значит Он был бес-словесным или не-разумным.

Но подобного рода аналогии, конечно, тоже не могут ничего объяснить по существу: солнечный свет, например, не является ни личностью, ни самостоятельным бытием. Проще всего было бы объяснить тайну Троицы, как это сделал святитель Спиридон Тримифунтский, участник Никейского Собора. По преданию, будучи спрошен о том, как это может быть, чтобы Три одновременно являлись Одним, он вместо ответа взял в руки кирпич и сжал его. Из размякшей в руках святителя глины вверх вырвалось пламя, а вниз потекла вода. “Как в этом кирпиче есть огонь и вода, – сказал святитель, – так и в едином Боге есть три Лица.”

Другая версия того же рассказа (а может быть, рассказ о другом подобном событии) содержится в деяниях Никейского Собора. Один философ долго спорил с Отцами этого Собора, пытаясь логически доказать, что Сын не может быть единосущным Отцу. Утомленные долгими дебатами, все уже хотели разойтись, как вдруг вошел в зал некий простой старец-пастух (отождествляемый со святым Спиридоном) и заявил, что он готов спорить с философом и опровергнуть все его доводы. После чего, обратившись к философу и строго посмотрев на него, сказал: “Слушай, философ, один есть Бог, Создатель неба и земли, сотворивший все силою Сына и содействием Святого Духа. Этот Сын Божий воплотился, жил среди людей, умер за нас и воскрес. Не трудись напрасно отыскивать доказательства того, что постигается только верой, но отвечай: веруешь ли ты в Сына Божьего?” Пораженный этими словами, философ только и нашел что промолвить: “Верую”. Старец сказал: “Если веруешь, тогда пойдем со мною в церковь и там я приобщу тебя к этой истинной вере”. Философ тотчас встал и последовал за старцем. Выходя, он сказал присутствовавшим: “Пока мне доказывали на словах, я словам противопоставлял слова, но когда из уст этого старца явилась божественная сила, то слова не могли противостоять силе, потому что человек не может противостоять Богу” .

Бог Троица не есть какое-то застывшее существование, не есть покой, неподвижность, статичность. “Я есмь Сущий”, – говорит Бог Моисею (Исх. 3:14). Сущий – значит существующий, живущий. В Боге полнота жизни, а жизнь есть движение, явление, откровение. Некоторые Божественные имена, как мы видели, имеют динамический характер: Бог сравнивается с огнем (Исх. 24:17), водой (Иер. 2:13), ветром (Быт. 1:2). В библейской книге Песнь Песней женщина ищет своего возлюбленного, который убегает от нее. Этот образ переосмыслен в христианской традиции (Ориген, Григорий Нисский) как погоня души за вечно убегающим от нее Богом. Душа ищет Бога, но едва обретет – снова теряет, пытается постичь Его, но не может постичь, пытается вместить, но не может вместить. Он движется с большой “скоростью” и всегда превосходит наши силы и наши возможности. Найти и догнать Бога значит самому стать Божественным. Как, согласно физическим законам, если бы какое-либо материальное тело стало двигаться со скоростью света, оно само превратилось бы в свет, так и душа: чем ближе к Богу, тем более наполняется она светом и становится светоносной…

Священное Писание говорит, что “Бог есть любовь” (1 Ин. 4:8; 4:16). Но не бывает любви без любимого. Любовь предполагает существование другого. Одинокая изолированная монада может любить только самое себя: само-любовь не есть любовь. Эгоцентричная единица не является личностью. Как человек не может осознать себя личностью-персоной иначе как через общение с другими личностями, так и в Боге не может быть персонального бытия иначе как через любовь к другому персональному бытию. Бог Троица есть полнота любви, каждое Лицо-Ипостась обращено любовью к двум другим Лицам-Ипостасям. Лица в Троице осознают Себя как “Я и Ты”: “Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе”, – говорит Христос Отцу (Ин. 17:21). “Все, что имеет Отец, есть Мое, потому Я сказал, что (Дух) от Моего возьмет и возвестит вам”, – говорит Христос о Святом Духе (Ин.16:14). “В начале было Слово, и Слово было у Бога”, – так начинается Евангелие от Иоанна (Ин. 1:1). В греческом и славянском текстах здесь стоит предлог “к”: Слово было “к Богу” (pros ton Theon). Подчеркивается личностный характер взаимоотношений Сына (Слова) и Отца: Сын не только рождается от Отца, Он не только существует у Отца, но Он обращен к Отцу. Так каждая Ипостась в Троице обращена к двум другим Ипостасям.

На иконе Пресвятой Троицы преподобного Андрея Рублева, а также на других иконах того же иконографического типа мы видим трех ангелов, сидящих за столом, на котором стоит Чаша – символ искупительной жертвы Христа. Сюжет иконы заимствован из упомянутого случая с Авраамом (“Гостеприимство Авраама” – так называется этот иконографический извод), а все Лица Троицы представлены обращенными друг к другу и одновременно к Чаше. В иконе как бы запечатлелась та Божественная любовь, которая царствует внутри Троицы и наивысшим проявлением которой является искупительный подвиг Сына. Это, по выражению святителя Филарета (Дроздова), “любовь Отца распинающая, любовь Сына распинаемая, любовь Духа Святого торжествующая силою крестной [3]”. Крестная жертва Бога Сына есть также подвиг любви Отца и Святого Духа.

Одним из основных догматов христианства является учение о Боге-Творце, Который, в отличие от платоновского Демиурга, устраивающего космос из некоего первичного вещества, созидает Вселенную из ничего. Об этом так сказано в Ветхом Завете: “Посмотри на небо и землю и, видя все, что на них, познай, что все сотворил Бог из ничего” (2 Мак. 7:28). Все существующее получило бытие благодаря свободной воле Творца: “Он сказал – и сделалось, Он повелел – и явилось” (Пс. 32:9).

В творении участвовали все три Лица Святой Троицы, о чем пророчески сказано уже в Ветхом Завете: “Словом Господа сотворены небеса, и Духом уст Его – вся сила их” (Пс. 32:6). О творческой роли Бога Слова говорит апостол Иоанн в начале Евангелия: “Все чрез Него начало быть и без Него ничто не начало быть” (Ин. 1:3). О Духе сказано в Библии: “Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою” (Быт. 1:2). Слово и Дух, по образному выражению святого Иринея Лионского, суть “две руки” Отца. Речь идет о со-действии, совместном творчестве Трех: Их воля одна, но каждому присуще свое действие. “Отец есть предначинательная причина всего существующего, – говорит святитель Василий Великий. – Сын – причина созидательная, Дух Святой – причина совершительная, так что волею Отца все существует, действием Сына все приводится в бытие, присутствием Духа все совершается”. Иными словами, в творении Отцу принадлежит роль скорее Первопричины всего, Сыну Логосу (Слову) роль Демиурга-Творца, а Святой Дух довершает, то есть доводит до совершенства, все созданное.

Не случайно, говоря о творческой роли Сына, Отцы Церкви предпочитают называть Его Словом: Оно являет Отца, открывает Отца, и, как всякое слово, Оно обращено к кому-то, в данном случае ко всему творению. “Бога не видел никто никогда: Единородный Сын, сущий в недре Отчем – Он явил” (Ин. 1:18). Сын явил Отца тварному бытию, благодаря Сыну любовь Отца излилась на тварное бытие, и оно получило жизнь. Уже у Филона Александрийского Логос является посредником между Богом и тварью, а христианская традиция прямо говорит о созидательной силе Логоса. В этом же смысле толкуются слова из Книги пророка Исаии: “Слово Мое, Которое исходит из уст моих – Оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал Его” (Ис. 55:11). Вместе с тем Логос – это тот замысел и закон, по которому все сотворено, то разумное основание вещей, благодаря которому все обладает целесообразностью, осмысленностью, гармоничностью и совершенством.

Однако тварное бытие иноприродно Богу, оно не является эманацией – излиянием Божества. Божественная сущность в процессе сотворения мира не претерпела никакого разделения или изменения: она не смешалась с тварью и не растворилась в ней. Бог является Художником, а творение – Его картиной, в которой мы можем узнать Его “кисть”, Его “руку”, увидеть отблески Его творческого ума, но Художник не исчез в Своей картине: Он остался Тем, Кем был и до ее создания.

По какой причине Бог сотворил все? На этот вопрос святоотеческое богословие отвечает: “по преизбытку любви и благости”. “Как только благой и преблагой Бог не удовольствовался созерцанием Себя Самого, но по преизбытку благости захотел, чтобы произошло нечто, что в будущем пользовалось бы Его благодеяниями и было причастно Его благости, Он приводит из небытия в бытие и творит все”, – пишет преподобный Иоанн Дамаскин. Иными словами, Бог захотел, чтобы было еще что-то, участвующее в Его блаженстве, причастное Его любви.

Человек является венцом творения, вершиной творческого процесса трех Лиц Божественной Троицы. Прежде чем сотворить человека, Они совещаются друг с другом: “Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему” (Быт. 1:26). “Предвечный совет” Трех был необходим не только потому, что человек рождается как существо высшее, наделенное разумом и волей, господствующее над всем видимым миром, но и потому, что он, будучи абсолютно свободным и независимым от Бога, нарушит заповедь, отпадет от райского блаженства, и понадобится крестная жертва Сына Божьего, чтобы открыть ему путь обратно, к Богу. Намереваясь создать человека, Бог видит его дальнейшую судьбу, потому что от взора Божьего ничего не скрыто: Он видит будущее, как настоящее.

Но если Бог заранее предвидел грехопадение Адама, не означает ли это, что Адам невиновен, так как все произошло по воле Творца? Отвечая на этот вопрос, преподобный Иоанн Дамаскин говорит о различии между “предведением” Божьим и “предопределением”: “Бог все знает, но не все предопределяет. Ибо Он заранее знает то, что в нашей власти, но не предопределяет этого. Ибо Он не желает, чтобы происходило зло, но не принуждает насильно к добру”. Предведение Божье, таким образом, не является роком, предопределяющим судьбу человека. Адаму не было “на роду написано” согрешить – последнее зависело только от его свободной воли. Когда мы грешим, Бог заранее знает об этом, но Божье предведение ничуть не освобождает нас от ответственности за грех. Вместе с тем милосердие Бога так велико, что Он изъявляет изначальную готовность принести в жертву Самого Себя, чтобы искупить человечество от последствий греха.

Бог сотворил человека “из праха земного”, то есть из материи. Человек есть, таким образом, плоть от плоти земли, из которой он вылеплен руками Божьими. Но Бог также “вдунул в него дыхание жизни, и стал человек душою живою” (Быт. 2:7). Будучи “перстным”, земным, человек получает некое Божественное начало, залог своей приобщенности к Божественному бытию: “Сотворив Адама по образу и подобию Своему, Бог через вдуновение вложил в него благодать, просвещение и луч Всесвятого Духа” (Анастасий Синаит). “Дыхание жизни” можно понимать как Святой Дух (и “дыхание”, и “дух” в греческой Библии обозначаются одним термином pneuma). Человек причастен Божеству по самому акту творения и потому кардинальным образом отличается от всех прочих живых существ: он не просто занимает высшее положение в иерархии животных, но является “полубогом” для животного мира. Святые Отцы называют человека “посредником” между видимым и невидимым мирами, “смесью” обоих миров. Они также называют его вслед за античными философами, микрокосмосом – малым миром, малым космосом, объединяющим в себе всю совокупность тварного бытия.

Человек, согласно святителю Василию Великому, “имел начальство по подобию ангелов” и “по своей жизни был подобен архангелам”. Будучи, однако, сердцевиной сотворенного мира, соединяя в себе духовное и телесное начала, он в каком-то смысле превосходил ангелов: желая подчеркнуть величие человека, святитель Григорий Богослов называет его “сотворенным богом”. Создавая человека по образу и подобию Своему, Бог творит существо, призванное стать богом. Человек есть богочеловек по своему потенциалу.

Слово “атеизм” aqews означает безбожие; поэтому атеистом в собственном смысле слова мы должны называть того, кто не верит, не признает Бога, кто думает и говорит, что Бога нет и не может быть. Но в обычной нашей речи слово “безбожие” употребляется очень часто и в очень разнообразных смыслах, впрочем близких между собой.

  1. Атеистом мы называем человека, совершенно отрицающего истину бытия Божия.
  2. Атеистами же называем очень часто и тех, у которых замечаем коренное извращение богопознания, превратное в самом существе своем воззрение на природу Бога и на Его отношения к миру и человеку. Поэтому под атеизм подводят иногда дуализм, пантеизм и даже деизм.
  3. Безбожниками называют язычников и людей, близких по своим воззрениям к ним.
  4. Очень нередко безбожниками называют даже протестантов и всех протестантствующих сектантов за непочитание ими Богоматери и святых.
  5. Если поклонники истинной религии и обладающие истинным богопознанием называют безбожниками врагов истинной религии, отступников от неё, а также не правомыслящих, то бывали случаи, что и, наоборот, люди с возвышенными и чистыми понятиями о Боге были обвиняемы в безбожии со стороны тех, которые сами имели иные, ложные понятия о Боге, ложную религию. Так, греки в классическую эпоху обвиняли в безбожии тех философов, которые признавали сказания о богах и народную религию вымыслом поэтов. Сократ, Платон, Анаксагор подвергались обвинению в безбожии со стороны своих современников-греков, несмотря на то что они провозглашали истину бытия единого Бога.
  6. Наконец, к безбожию очень нередко относится скептицизм как абсолютный, так и относительный. Первый, отрицая совершенно всякую возможность что-либо знать, конечно, тем самым отрицает и возможность религии. Второй, относительный, допуская возможность только опытного познания, отрицает возможность познания чего-либо из сверхчувственного мира (так называемый агностицизм). Обязываемый сущностью своего мировоззрения о Боге утверждать, что Он не может о чем-либо знать, он невольно как-то внутренне-побудительно, хотя и молчаливо, соглашается с теми, кто отрицает бытие Божие.

Из книги священномученика протоиерея Михаила Чельцова “Христианское миросозерцание“

  • Бог и человечество
  • Почему Бог один, а веры разные
  • Как познать Бога. Василий Великий о познании Бога
  • Как нам встретить Бога
  • Религии разные, а Бог … ?
  • Доказательства бытия Бога
  • Бог есть – что может быть логичнее?
  • Кто такой Бог? Разговор с подростком
  • Изображая Бога
  • Зачем нужна Церковь, если Бог у меня в душе?
  • Где же Бог в нашей современности?
  • Бог есть любовь?
  • Бог под вопросом
  • Бог сокрытый и явленный
  • Бог. Имя Бога

источник